Галины дети часто забегали к бабушке. Сначала на этом настояла Галя, объяснив им, как это важно, а потом уж они сами стали проявлять желание проведать бабушку. Дети были уже большие, но, тем не менее, находили минутку, чтобы с ней пообщаться. Старшая дочь собиралась замуж и они с бабушкой часто секретничали на эту тему. Клавдия Петровна вспоминала, как раньше соблюдали разные традиции во время свадьбы и непосредственно перед ней. Девушка загорелась желанием устроить свадьбу непременно по всем правилам. Младшая же дочь Гали оканчивала школу, и все разговоры были об этом.
Галю коробило от того, что Алина сдает квартиру матери и в ус не дует, в то время как основные заботы легли на её плечи. Мать про Алину даже не спрашивала и вообще не любила говорить на эту тему. Галя поняла, что матери до сих пор больно вспоминать о том, как она дала себя уговорить.
— Ты хорошо устроилась, Алька! — ругалась Галя по телефону.— Мама велела тебе мне помогать. Деньги с квартиры имеешь, а я только расходы одни! Мама просила тебе передать, что лишит наследства, если будешь и дальше продолжать в том же духе! Так что половина денег со сдачи квартиры в аренду — моя!
Она была зла на сестру и поэтому сама сочинила про наследство. С Клавдией Петровной они об этом вообще не разговаривали.
— Чего?! — усмехнулась Алина. — Какого наследства? Каких денег? Квартира моя давно, ясно?
Галя выронила телефон. Когда она подняла его, то сестра уже отсоединилась.
— Мам, — тихо спросила она Клавдию Петровну вечером, когда зашла к ней и рассказала о разговоре с сестрой.— Это правда?
Мать отвела глаза и долго молчала.
— Правда, — так же тихо ответила, наконец, она. — Ты ведь молодец у меня выросла! Умница. Хорошо устроилась, живёте вы с мужем богато. А Алинка непутёвая. И мужик у нее никудышный. Денег совсем не приносит в дом. Играет где-то, все деньги спускает. Дети чуть ли ни голодные сидят, купить ничего им не может. Мне жалко её было, всё ж дочь она мне, и внуков жалко, вот и переписала я на неё свою квартиру. Давно уж…
Галя сидела, переваривая услышанное, и пыталась не заплакать. Не хотела она, чтобы кто-нибудь видел её слёзы, она привыкла быть сильной. А в голове всё просто кипело от возмущения. Ну как так то? Это выходит, не Алину, а её саму лишили наследства? За что?
***
— Не нужно мне ничего, пусть забирает эта Алька жадная. Что у меня, денег нет? — говорила Галина вечером мужу. — Бог не Микишка, всё видит. Ишь, бедненькая несчастненькая! Муж у неё плохой. Да разведись! Кто тебе не даёт? Нет. Надо было жертву из себя строить и матери жаловаться. Зато все блага ей!
Муж молчал. А что тут скажешь?
— Ты на меня не обижаешься, доча? — всё спрашивала Клавдия Петровна, заискивающе заглядывая в глаза Гале.
— Да что теперь говорить? — сердито отвечала Галя. — Некогда мне обижаться, работать надо, ипотеку платить.
На душе у неё было скверно.
Жанна Шинелева
