Бабуля Насти заявила, что у них в семье двойни были, но почему-то все разы выживал только один малыш. И поэтому ничего удивительного нет в том, что Настя ждала сразу двоих. А медицина сейчас шагнула далеко вперёд, и потому внучке беспокоиться незачем, всё будет нормально. Бабушка у Насти была очень позитивная.
А Павел, после того случая в метро, долго лежал в больнице. Он получил ушибы и множественные переломы, последствия которых до конца так и не прошли: мужчина немного прихрамывал. Сначала пришлось ходить с палочкой, но потом он смог хорошо «разработать» сустав и впоследствии оставалась лишь лёгкая хромота. Однако былая травма всякий раз «ныла», реагируя на перемену погоды, а ещё во время сильного волнения.
— Павел Константинович! Там тяжёлого привезли. Множественное ножевое, — операционная медсестра Лена бежала по коридору больницы, пытаясь догнать Павла, который уже переоделся и собирался уходить домой.
— Лен, — тихо сказал Павел, остановившись, — Ты меня не видела. Всё. Я домой. У меня Настя скоро родит, а я дома не бываю. Сколько можно?! Эдуард Васильевич же заступил?
— Нет ещё. Я ему звонила, задерживается… Обещал, что будет с минуты на минуту. Говорит в пробке стоит, — торопливо проговорила Лена.
— Обещал он! — раздражённо произнёс Павел, скидывая на ходу куртку, — Как он может что-то обещать, когда пробка на дороге?!
Он понимал, что медлить нельзя. И хотя его смена уже закончилась, нужно бежать к больному. Спасать. Каждый раз он испытывал дикий всплеск адреналина, когда ему приходилось вступать в схватку с противной старухой с косой. Он про себя хорохорился и пытался «задирать» её. Что, мол, не получишь ты ничего, и если за дело взялся он, то останешься ты, «безносая», с носом. Такие мысленные пикировки придавали ему боевое настроение, пока он переодевался и готовился к операции. И обычно всё проходило очень успешно. Павел был хирург «от Бога». Лена очень надеялась, что и в этот раз Павел справится, и совершит очередное чудо.
Эдуард Васильевич был не такой. Он всё делал правильно, «по инструкции», но без души. И порой Лене казалось, что он использовал не все шансы для спасения больного. У сегодняшнего больного шансов, похоже, было очень и очень мало. Едва взглянув на него, Лена поняла, что дело плохо. Она работала операционной сестрой уже пятнадцать лет и нагляделась всякого.
Операция продолжалась четвёртый час. Павел, едва войдя в операционную и увидев бледное лицо больного, сразу его узнал. Сколько ночей он видел этот сон! Наглая ухмылка тонких губ, огромный нос его чёрного ботинка и дикая боль по всему телу.
Стоять у операционного стола было тяжело: «ныла» травмированная нога. Пот лился градом. Никак не удавалось ушить разрыв брыжейки. Кровотечение не локализовывалось. В какой-то момент Павел понял, что, кажется, в первый раз проиграет «безносой». И почему? Потому что он не мог полностью абстрагироваться от своих воспоминаний.
