Лида продолжала сидеть на неудобном пластиковом стуле в коридоре больницы. Спина у неё затекла так, что от перемены положения уже ничего не менялось. Медсёстры сновали туда-сюда по коридору. Нянечка намывала полы. Пару раз звонил муж, спрашивал нет ли известий о маме. Лида отвечала, что операция пока ещё не закончилась.
Она прикрыла глаза. Мысли Лиды снова обратились к тому давнему эпизоду.
…После того инцидента с костюмом Инна изменилась. Она стала строже. Вместо обещанного телефона на день рождения, который у Лиды был сразу же после выпускного, девочка получила шоколадку. Обычную шоколадку. Мама сказала, что все деньги ушли на платье и подготовку к выпускному. Потом ещё на поездку, в которую отправлялись выпускники после праздника, тоже пришлось сдать немалые деньги. Инна всё посчитала, записала на листке и показала дочери. Та ничего не понимая, смотрела на мать. Она не узнавала свою родительницу, в первый раз та показывала ей подобные расчёты. Однако ей пришлось смириться.
Все сладости и угощения Инна теперь делила пополам с дочерью. Лида постепенно привыкла к тому, что мама тоже любит конфеты и ей тоже порой хочется съесть что-нибудь деликатесное. Или сделать новую причёску. Или развлечься: например пойти в кино. Они стали ходить в кино вместе. И в парке Инна впервые за много лет прокатилась на аттракционах. Постепенно они стали как две подружки и дистанция между ними, которую они обе всегда чувствовали, уменьшилась. Инна перестала прятать свои чувства и позволила себе быть такой, какой хотелось: уставшей, грустной, расстроенной. А не как раньше с дежурной улыбкой на устах и вопросом: что ещё пожелаете?
И да, Лида поступила в институт на бюджет, о чем они с мамой радостно узнали в конце лета. Деньги не потребовались.
— Значит на приданое тебе, дочка, пойдут, — сказала мама.
— Спасибо! — улыбнулась Лида и обняла Инну.
***
— Мамочка, мама… — Лида сжимала холодные пальцы матери, но она ещё не до конца пришла в себя и никак не реагировала. Доктор разрешил пойти к ней. Сказал, что так будет лучше, если мама очнётся рядом с родным человеком.
Тогда Лида стала говорить о том, как сильно её любит, о том, что без неё не представляет, как будет жить. И ещё она стала просить прощения.
— За что тебя простить, дочка? — вдруг спросила мама, приподнявшись с подушки. Она наконец-то окончательно пришла в себя после операции.
— Лежи, мам, ты очень слаба, — проговорила Лида, не пытаясь скрыть слёзы. — Доктор сказал, что ты можешь не выжить, и я подумала, что нужно обязательно успеть попросить у тебя прощения. Ведь тогда давно я этого так и не сделала.
— Ну что ты, Лида! Я проживу ещё очень долго, дождусь правнуков и успею надоесть вам! — пошутила Инна и слабо улыбнулась.
— Так ты прощаешь меня?
— Конечно, моя девочка. Я тебя давно уже простила, — снова улыбнувшись, сказала Инна.
Лида тоже улыбнулась и сжала мамину руку. Она поняла, что кризис миновал и теперь мама обязательно поправится.
Жанна Шинелева
