— Что? Не сможете приехать?! — Евгения Петровна даже опешила, — Но, Стасик…
Она не успела договорить. Сын уже повесил трубку. Евгения Петровна посмотрела на безмятежно игравшего со своим любимым динозавром малыша Стасика и заплакала. Ей было невероятно жалко ребёнка. Он же ни в чём не виноват…
Сына Артура она растила одна. И с самого его раннего детства чувствовала вину, за то, что отца у малыша нет. Хотя винила она себя беспочвенно. Несчастный случай, который произошёл с мужем, никак нельзя было предугадать. Но, тем не менее, она постоянно чувствовала, что сын обделён.
Сам Артур, благодаря такому подходу, быстро понял, что мама готова терпеть его капризы и заглаживать свою несуществующую вину подарками, лишь только он «пустит слезу». А началось всё с одного случая. Делали как-то в детском саду поделки к 23 февраля, чтобы дети могли поздравить своих пап, так он сильно расплакался, оттого, что папы у него нет. Целый день не могли успокоить. Отказывался пить и есть. Позвонили Евгении Петровне, она прибежала с работы, забрала рыдающего сына, отвезла в парк. Артурчик там на лошадках покатался, мороженого наелся до отвала…
Так и пошло. Чуть только намекнёт Артурчик, что мол, папы то у него нету, у всех есть, а у него нету, так Евгения Петровна спешит кошелёк открыть — дитятко горюет, надо утешить. Причём сам отец, — каким он был и что делал, — не интересовал мальчика. Он никогда не просил мать показать ему его фотографии, рассказать о нём. Просто закатывал истерику, а дальше всё шло так, как ему хотелось.
Учился Артур из рук вон плохо. Отца ему действительно не хватало, требовалась мужское воспитание: Евгению Петровну он не слушал. То и дело её вызывали в школу, а в девятом классе так и сказали, что, мол, идите уже отсюда, потому что ваш мальчик все равно институт не потянет, так стоит ли продолжать мучить и его, и нас, и вас?
Евгения Петровна обиделась: как так? Надо было учить лучше! На то вы и школа, чтоб учить! А ей объяснили, что Артура бесполезно учить, сначала его воспитать надо было бы. Он никого не слушает и ничего не боится.
— И мне, честно говоря, вас жалко, Евгения Петровна, — устало сказала директор школы, протирая салфеткой свои очки, — Он вам ещё задаст жАру. Попомните мои слова. Его бы в военное училище определить, там бы воспитали. Так и туда поступить ещё надо! А у вас одни двойки. Тройки из жалости ставим…
Кое-как поступил Артур в училище. Сколько слёз пролила Евгения Петровна! Всё переживала, хотела, чтобы у сына хоть какая-то специальность была, чтобы смог он жить достойно, на хлеб себе зарабатывать. Но и там Артур учился «через пень колоду». Ничего его не пронимало, а уж мольбы матери и подавно.
В армию его не взяли — слабое зрение, астигматизм. И где-то в глубине души, Евгения Петровна даже об этом жалела. Вот уж там бы его хоть воспитали. Хотя, конечно, и переживала бы она за него сильно, ведь сынок-то не привык ни в чём себе отказывать, живёт, как сыр в масле катается, и в армии ему бы пришлось туго.
