— А ты сомневаешься? Как ты можешь сомневаться? Совесть твоя где? Ты не только меня недоверием оскорбляешь, ты обижаешь беззащитного ребенка! Он тебя любит! А ты ему прямо в глаза говоришь, что он не твой сын!
— Не говорю я ничего, — отбивался от напора супруги Гриша, — люди говорят, что не похож он на меня. А так я им всем одним результатом нос утру!
— Ах, тебя мнение каких-то людей задело? Значит, их слова важнее слов родной жены? И поэтому ты готов и сына и жену обидеть, только бы каким-то там людям доказать, что они лезут не в свое дело?
— Наташа, но это же ничего между нами не изменит…
— Это все изменит! Это мое отношение к тебе изменит! Если тест, значит, ты мне не доверяешь! А какая может быть тогда семья?
Гриша ушел оплеванным и униженным. А от общения с Ромой и Светой бегал почти два года.
***
— Гриша, я договорился и все оплатил, — сказал Рома, выловив Гришу, гуляющего с сыном на улице. — Мне только слюну взять.
Гриша посмотрел на Костю, на Рому, потом на две трубочки с ватными палочками внутри. В глазах мелькнуло какое-то воспоминание, он поморщился и сказал:
— А давай!
— Супер! — Рома улыбнулся. — Три секунды!
А через две недели он отправил Грише электронное письмо с результатами. И написал, что бумажная копия побудет пока у него, чтобы никто (понятно, кто бы это мог быть?) не порвал оригиналы.
***
— Костя — не мой сын! — ревел Гриша. — Ты понимаешь, что он не мой сын! А ты! Ты! Ты все это время меня обманывала! Развод! А еще я аннулирую отцовство!
— Ну и, пожалуйста! — проговорила Наташа с кривой улыбкой! — Ну и проваливай!
А вот ее спокойная реакция на требования Гриши раскрылось перед Светой и Ромой несколько позже.
***
— Света, держись за стул, ты сейчас рухнешь! — Рома ворвался взбудораженным после финального слушания по определению отцовства и разводу.
— Что? — Света сгорала от нетерпения.
— Этот самостоятельный мужчина, который бывший отец семейства, взял ипотеку на двадцать лет, и материнский капитал Наташи за Костю вложил в первоначальный взнос!
— Это значит? — Света округлила глаза от удивления.
— Да, ему двадцать лет платить ипотеку, а жить там будут Наташа и Костя, потому что другого жилья у нее нет.
А когда весь кош.мар ситуации дошел до Гриши, к друзьям он за советом и пришел.
***
— Что же мне делать? — Гриша снова стукнулся головой о столешницу.
— Ну, если вариант с письмами ты отвергаешь, — Гриша приподнял голову и злобно глянул на Свету, — тогда просто жить, как Бог на душу положит. Правда, жизнь у тебя такая, что никто не позавидует.
— У-у! — взвыл Гриша.
— Как вариант, — произнес Рома, размышляя по ходу дела, — ты возвращаешься к родителям, живешь с ними и еще двадцать лет платишь ипотеку для Наташи и Кости.
К пятидесяти пяти годам как раз рассчитаешься. А если поднатужишься, то и к пятидесяти управишься.
— Ну и какой мне смысл жить? — спросил Гриша. — Семью не завести, на ноги не встать, всю жизнь экономить, чтобы с этим долго развязаться.
