Был суд. Сергею и Роману дали по два года ограничения свободы. Восемнадцать им ещё не исполнилось, суд учёл, что они не только несовершеннолетние, а ещё и те, кто совершил преступление впервые. А ещё, они помогли поймать тех «серьёзных дядек», шантажистов, которые оказались очень интересны следствию, что тоже смягчило их вину. А Антон… С ним всё сложно. Бабушка Юли на самом деле была ему очень благодарна, что тот вызвал скорую и не бросил её истекать кровью, и вообще она утверждала, что он «ничего плохого не совершил», в отличие от Романа и, особенно, Сергея, который её толкнул. Дело два раза пересматривалось, слушания откладывались в связи с вновь выяснившимися обстоятельствами и, в конце концов, Антон получил самый маленький срок: год. Условно.
Он вернулся в колледж — ему разрешили продолжать обучение. Кроме того, у парня за это время не стало отца. Он не выдержал всех этих обстоятельств: сын, находящийся под следствием — довольно серьёзная причина для переживаний. Так на маму Антона свалилось двойное несчастье. Кроме того, на её попечении находилась ещё пожилая бабушка Антона, почти слепая, которая тоже жила вместе с ними. Антон её очень любил, она его воспитывала и растила, (тогда зрение у неё ещё не совсем пропало, она просто носила очки с толстыми линзами). И именно её образ встал перед мысленным взором у Антона, когда он смотрел на, лежащую на полу аптеки без сознания, Наталью Юрьевну. Он подумал, что не сможет спокойно жить, зная, что оставил человека в беде. Так его учила бабуля…
Два месяца Наталья Юрьевна и Лариса ругались, а Юля переживала и плакала.
— Ну, оступился человек! Что теперь поделать? По-моему, он научен на всю жизнь, — заявляла бабушка.
— Мой зять — уголовник! Уму непостижимо! Позор. Бред. Бред. Я сказала — нет! — заявляла Лариса.
Юля просто тихо плакала в соседней комнате. Она и так была сильно шокирована и расстроена тем, что Антон участвовал во всём этом, но сердцу не прикажешь и девушка продолжала его любить. А сам Антон, в сложившихся обстоятельствах, даже и не думал теперь, что его вообще пустят на порог Юлиного дома.
