— Антон! Бросай ты эту бабку! Она нажала тревожную кнопку! Бежим!
В аптеке завыла сирена сигнализации. Антон застыл, как вкопанный. Он смотрел на, лежащую на полу, пожилую женщину и не мог сдвинуться с места. Под головой аптекарши быстро расплывалось красное пятно.
— Чёрт! — выругался парень и, достав телефон, стал вызывать скорую.
***
— Бабулечка, бабулечка! Господи, мы так переволновались с мамой! Я только вышла из института, хотела домой ехать, а тут мама звонит… — Юля прижимала ладошки к щекам и тараторила, как заведённая.
— Всё хорошо, всё обошлось, — слабым голосом проговорила бабушка Юли, Наталья Юрьевна. — Езжайте домой.
Пожилая женщина лежала на больничной кровати под капельницей совсем бледная, с перебинтованной головой.
— Доктор сказал, что вовремя привезли тебя, мама, — заявила вошедшая в палату дочь. — Парень какой-то скорую вызвал. Чуть бы позднее и всё. К тебе следователь сегодня придёт.
— Что с меня толку? — проговорила Наталья Юрьевна и в глазах её заблестели слёзы, — Я ничем не смогу помочь, я их не запомнила даже. Всё произошло так быстро…
— Это работа полиции! Пусть разбираются, — заявила дочь. — Преступников надо найти и наказать! Пойдём Юля, пусть бабушка отдохнёт.
***
Юля, её бабушка, Наталья Юрьевна, и её мама Лариса жили вместе. С отцом мама Юли была в разводе. С дочерью он поддерживал хорошие отношения, часто общался, но сам давно ушёл в другую семью.
Мама Юли работала бухгалтером в теплосети, а бабушка в аптеке, фармацевтом. Юля училась на экономическом факультете в институте на первом курсе.
У Юли был парень, и она с ним встречалась уже полгода. Хороший, добрый, весёлый и очень симпатичный, а ещё юморной и заводной. Он очень нравился девушке. Только маме Юля его никак не могла «предъявить», хотя та сильно желала с ним познакомиться. И бабуля тоже всё говорила, что, мол, пора бы привести парня домой «на чай». Парень постоянно увиливал от таких разговоров, переводил всё в шутку и находил причины, чтобы не видеться и не знакомиться с Юлиными родственниками. Хотя дело у них шло к свадьбе. Он заявлял, что любит Юлю, но не говорил, что в глубине души опасается того, что не понравится её родным. Бабушку он не видел, но как-то видел Юлину маму.
