— Жадная, да? Сестре помочь не хочешь?! — возмущалась мать.
— Не хочу! — отвечала Кристина. — Да мне теперь стыдно будет мужу в глаза смотреть!
— Так я и знала. Тебя только и волнует, что он скажет и что подумает. Совсем своего мнения нет.
— При чём тут своё мнение?! Вы с Маринкой поступили нечестно. Как вам только такое в голову взбрело? — продолжала возмущаться Кристина, но в глубине души понимала, что эти разговоры бесполезны. Сестра всегда думала только о себе, а мать ей помогала.
«За счёт меня, — грустно думала Кристина. — Как всегда, за счёт меня…»
***
— Кристя, дай Мариночке свою куколку, ну дай, будь хорошей девочкой, — просит мать Ольга Дмитриевна. Кристина смотрит исподлобья, молчит и крепко держит обеими руками свою любимую куклу Олесю. В прошлый раз, когда Марина взяла поиграть у неё другую куклу, она её сломала. Кристина не понимала, что такого нужно было делать с куклой, что тело её буквально переломилось надвое?
Мать не ругала Марину.
— Подумаешь! — заявила она, перематывая туловище куклы изолентой. — Кукла всё равно всегда в платье, трещины не видно. На. Играй.
Кристина прижала к себе сломанную куклу и заплакала. Ей было очень жалко игрушку. А Марина улыбалась.
— Марина младшая, ей нужно уступать, — назидательно говорила мама. — А ты не вредничай, плохо это.
Кристина и не вредничала, просто она не понимала, почему Марина не может играть своими игрушками. Почему ей всё время хочется взять игрушки сестры? И когда та не давала, она отправлялась к матери жаловаться. Таким образом, сестра всегда добивалась своего.
— Сначала Марина покатается на самокате, потом ты, надо по очереди, — говорила мама шестилетней Кристине в другой раз, находясь с девочками на прогулке.
Марина каталась, каталась, потом ещё каталась. Самокат уже неделю как был куплен родителями «на двоих», но Кристина на нём ещё ни разу не ездила. Девочка терпеливо ждала своей очереди, грустно сидя на качелях, но так и не дождалась.
— Хватит гулять, обедать пора, пошли домой, — заявила Ольга Дмитриевна, глядя на часы и вставая с лавочки на детской площадке.
Ни о какой справедливости речи никогда не шло. Кристина почему-то всегда должна была уступать, часто в ущерб себе.
Сестры были погодками, и пошли они в школу одновременно, в один класс, так захотела мама. Папа в дела дочерей не вмешивался, оставляя это право жене. Олег Романович много работал, стараясь обеспечить семью, Ольга Дмитриевна же сидела с детьми. Сначала в одном декрете, потом во втором, потом и вовсе уволилась и находилась дома восемь лет, а на работу устроилась, только когда девочкам исполнилось одиннадцать и двенадцать лет.
— Так мне спокойнее, Оля, — говорил Олег Романович. — Девочки присмотрены, накормлены, ухожены, посещают кружки, секции, хорошо учатся и хорошо питаются. Чего же ещё желать?
