Валентина Васильевна устала объяснять одно и то же, схватила полотенце с крючка и врезала дочке по ее размалеванной физиономии…
Чуть погоняла по квартире, пока дочка свои манатки не забрала, и выгнала вон.
А на площадке крикнула на дорожку:
— Мужу своему рассказывай, кому тесно, а кому свободно! Вертушка!
Из-за соседской двери высунулась голова:
— Кого это ты с такой любовью провожаешь? — спросила Раиса Марковна.
— А дочку любимую, — ответила Валентина Васильевна, — они с мужем решили, меня в свою однушку переселить, а им, понимаешь, жить тесно!
— Смотрю, завелась ты здорово, — улыбнулась соседка.
— Да, прости, — Валентина Васильевна попробовала расслабиться. — Не повезло с детками, так в том, наверно, сама виновата.
— А у тебя кроме дочки кто-то есть? — спросила Раиса Марковна.
Она переехала в этот дом всего-то лет семь назад, когда Валентина Васильевна уже жила одна.
— Двое у меня их было, — кивнула Валентина Васильевна, — а теперь и про дочку можно забыть.
— А другой ребенок, что? По_мер? Прости…
— Что ж, сразу по_мер? — Валентина Васильевна выдохнула. — Живой. Сидит. Уже лет двадцать. Попал за ограбление, а потом ему уже там довешивают. Характер у него, оказался, не сахарный.
— Так напиши ему, пусть сестрицу угомонит по-родственному, — предложила Раиса Макаровна, — хоть так матери поможет.
— Он уже так помог, что больше не хочется. Его когда посадили, меня сразу уволили. Товароведом я была. Так меня с припиской и уволили. А потом ни товароведом, ни продавцом. Сторожем ночным еле устроилась.
— Васильевна, так не те времена сейчас, что дети за родителей, а родители за детей отвечают. Написать надо, куда следует. Ты еще не пенсионерка, а сторожем много не заработаешь. Да и пенсии той будет три копейки при такой работе, — Раиса Марковна задумалась. — Сейчас полно программ государственных по помощи старикам и неимущим. Или пусть работу дают, или так помогают! Прав и гражданства тебя никто не лишал. А то, что сын в казенном заведении, так у нас полстраны через это прошли, и живут же.
— Ай, — отмахнулась Валентина Васильевна, — что толку? Если родная дочка меня решила в халупу отселять, куда там государству? Таких, как я, у него миллионы.
— А я напишу! — серьезно сказала Раиса Марковна. — Непорядок это!
— Пиши, куда хочешь, — Валентина Васильевна кивнула и скрылась в квартире.
***
— Тур Валентина Васильевна? — спросила молодая женщина, когда Валентина Васильевна открыла дверь.
— Да, это я.
— Вам почтовый перевод, — сказала женщина, — двенадцать тысяч триста рублей, — достала кошелек и отсчитала купюры.
— А это от кого? — спросила Валентина Васильевна.
Вопрос женщину смутил:
— Отправитель — абонентский ящик, — ответила та, развернулась и пошла вниз по ступенькам.
— Странно, — проговорила Валентина Васильевна, сжимая в руке пачку банкнот, самая крупная из которых была пятьсот рублей.
А через неделю опять позвонили в дверь.
