Предложение было интересным, но пахло от него дурно. То, что городская власть ее куда-нибудь отселит, сомневаться не приходилось. А вот возвращение — очень сомнительно.
Раздавшийся стук в дверь заставил Михаила подпрыгнуть:
— Вы кого-то ждете? — испуганно проговорил он.
— Это, скорее всего, соседка, — Валентина Васильевна поднялась с кухонного табурета и пошла к двери. Краем глаза заметила, что Михаил тоже поднялся и пошел следом.
— Здравствуйте! Я Борис. Из благотворительного, значит, фонда! — он снял кепку и изобразил поклон.
— Я вас помню, — ответила Валентина Васильевна, — здравствуйте.
— От, хорошо-то как! — он широко улыбнулся. — А мы тут с этой, как ее, благотворительностью, в общем. Робяты!
В квартиру начали заходить «робяты» и заносить коробки.
— Тут, эта, телевизор, микроволновка, блендер, чайник, — перечислял Борис, пока ребята заносили все в квартиру. — Приборы и устройства, короче. Ну, для жизни.
Один из «робят» склонился к уху Бориса и что-то проговорил, косясь в сторону квартиры.
— А что эта у вас за гость такой «Антиресный»? — спросил Борис.
— Это из городской администрации, — ответила Валентина Васильевна.
— Как интересно! — Борис улыбнулся.
Но как-то не так он улыбнулся. Не так, как он Валентине Васильевне улыбался. Совсем не так.
— А можно мы с этим гостем в «тет-а-тете» пообщаемся? — спросил Борис, заискивающе.
— Михаил, — позвала Валентина Васильевна, — можно вас на минуточку?
А дальше было интересно, но совершенно непонятно. «Робяты» приняли Михаила под руки, и повели по лестнице вниз. Борис откланялся, пожелал хорошего дня. А еще сказал, что Михаил очень занятой человек и больше не вернется.
***
— Валентина Васильевна, вам новый почтовый перевод, — проговорила знакомая молодая женщина, — двадцать пять тысяч, — и протянула деньги.
— Скажите, честно, вы же не с почты? — спросила Валентина Васильевна.
— Не задавайте вопросы, на которые мне придется врать, — ответила женщина и, не прощаясь, пошла по ступенькам вниз.
Валентина Васильевна убрала деньги, вышла из квартиры, заперла дверь и принялась колотить в соседскую дверь.
Когда та открылась:
— Райка, признавайся, кому ты писала? — прокричала Валентина Васильевна. — Честно признавайся!
— А что? Что-то случилось? — наивно спросила Раиса Марковна, пропуская соседку к себе в квартиру.
— Столько всего случилось…— Валентина Васильевна чуть не задохнулась от удивления: — Тимур?!
— Здравствуй, мама!
— Так это все ты? — Валентину Васильевну спасло то, что Раиса Марковна успела ей подставить табуретку.
— Да, мамочка, — он кивнул, пряча разрисованные руки под стол. — Пусть нелады у меня с законом, и порядки мне их не по нраву, но у нас, в нашей среде, есть закон: «Мать — это святое». А эту благотворительность Марковна придумала, чтобы ты не вздумала отказываться. Только этот Михаил, это не я. От Лариски он. Но там уже все порешали.
— Тимур! — строго сказала Валентина Васильевна.
