А Роза слегла. Она и так уже ушла с работы: здоровье её становилось всё хуже. А потом совсем слегла. Вера работала на дому, чтобы иметь возможность ухаживать за ней. Ушла из школы, где преподавала английский, и остались у неё только онлайн занятия, которые она проводила с детьми. Конечно, они приносили доход, но его категорически не хватало: лекарства, оплата коммунальных платежей съедали много денег. Вера надеялась вылечить маму. Каких только не приглашала врачей! Верила и надеялась, но те разводили руками, а Роза угасала на глазах, пока один профессор, которого Вера нашла в интернете и пригласила домой на консультацию, не заявил, что они слишком поздно обратились. И можно было продлить мамины годы. И сейчас можно, но ненадолго. Только нужны лекарства и процедуры. Очень дорогие. Так как недуг достаточно редкий, его просмотрели. И теперь поделать уже ничего нельзя. Можно только поддерживать.
Вера плакала. Таких денег у неё не было. А Роза смирилась и наоборот была против. Лечиться не хотела, и тратить деньги на дорогие процедуры тоже. Ведь вылечить её было всё равно нельзя.
Тогда Вера поехала к братьям. Всё им рассказала, просила денег. Но они заявили, что не дадут. Зачем? Смысл продлевать мучения, если итог предрешен?
Вера вернулась вся в слезах. Матери не сказала, куда ездила. Но та уже и сама поняла. И только покачала головой.
Следующие полгода для Веры были очень тяжёлыми. Она совсем перестала спать, вымоталась, разрываясь между работой и уходом за матерью. Она сильно похудела, а под глазами её залегли тени. Но, как и сказал профессор, ничего не изменило итог. Мамы не стало.
Братья не приехали. Даже не проводили мать. У них возникли проблемы, как они ответили Вере, когда та звонила сообщить: суд был. Надо было явиться.
— Это ведь важнее! А матери всё равно уже, — равнодушно ответил брат и повесил трубку.
А потом, когда Вера сидела одна в непривычно тихой и пустой квартире, то раздался звонок. Открывает она дверь, а там братья. Квартиру, говорят, освобождай. Сдавать будем. А Вера молча показала им документы, в которых сказано было, что жилплощадь ещё давным-давно переписана на неё. Что тут началось!
— Ах ты, гадина… Ты же неродная! Мы знаем всё! Ишь! На наше добро покушаешься!
Вера удивилась. Она не думала даже, что братья знают. В семье никогда не заводили об этом разговоры. А они раскопали…
Поорали-поорали, но так ни с чем и уехали. У Веры всё законно было. Она давно приглашала нотариуса, мама настояла, когда только занедужила. Как она оказалась права!
Продала Вера всю мебель полностью. Сильно ей было горько от воспоминаний. И решила заново всё начать. Устроилась на работу, стала потихоньку забывать свои беды. Накопила денег, сделала ремонт потихоньку. Что-то сама делала, для остального мастеров пригласила. И мебель кое-какую приобрела, новую.
