— Да чтоб тебе пусто было! Гнилья наложила! Чтоб ты сама и дети твои…
— Авдотья Васильевна, доброго здоровьица! Что случилось у вас? Шумите сильно.
Бабушка смущённо заулыбалась и заюлила:
— А… я… э… вот… Люди, говорю, недобрые какие. Ну как так можно? Попросила взвесить мне шесть помидорчиков, а она гнилых подсунула, где же она совесть-то её? А? Батюшка?
Авдотья Васильевна возвращалась с рынка. Купила овощей, фруктов и молока. Присела отдохнуть на лавочку и стала разглядывать свои покупки. Тут она и заметила гнилые помидоры. И стала ругаться на всю улицу.
— А вы ей здоровья пожелайте! Она и исправится, глядишь! — улыбнулся священник и пошёл своей дорогой. Он направлялся в магазин, ему нужно было кое-что купить для церковных нужд.
Хоть он был и без рясы, но Авдотья Васильевна его сразу узнала. Его все знали, кто ходил в местный храм. Хороший он был человек. И очень добрый.
— Э-эх! — покачала головой старушка и с досадой бросила помидоры, которые держала в руке, в свою сумку. — Здоровья ей желать! Ещё чего! Да что б она сд-охла, курва!
***
— Куда прёшь, окаянная! В штанах, да накрашенная! Совсем стыд потеряли!
— Я только спросить… — симпатичная девушка в джинсах открыла тяжёлую створку храма и заглянула внутрь. Служба только что закончилась и в храме ещё стояли люди. — Мы… мы венчаться хотели. Я узнать, можно ли прийти в…
— Нельзя так ходить в храм, слышишь?! Венчаться? Небось не расписанные? Тогда нельзя. Сейчас что только не вытворяют, а потом в церковь идут! Умойся, платок надень, тогда приходи! Да и занят сейчас батюшка, не ответит тебе.
Девушка, едва не плача, закрыла дверь храма и пошла в противоположную сторону. А Авдотья Васильевна, стоя в храме у самого выхода, глядя на иконы, продолжала бубнить и одновременно креститься, перемежая восклицания и обрывки молитв.
Она часто захаживала в церковь. Раньше, когда молодая была, совсем не бывала — не понимала и не хотела. Отмахивалась от матери что, мол, нечего там делать в храме! Советская власть не одобряет это дело. Но всё же она была крещёная. И когда, один за другим, не стало у неё отца, матери, а потом и мужа любимого, стала захаживать она в храм. То свечи поставит. То водички святой возьмёт. Псалтырь купила, иконы. И стала Авдотья Васильевна очень набожной.
Однако её сильно раздражали разные прихожане, которые ничего не соблюдали. Ходили, в чём попало, креститься не умели, болтали во время службы и не надевали платки. Свечи ставили неправильно и много всего ещё. Особенно злилась она накануне Пасхи. Приходило много людей святить куличи и яйца, и она всё время ворчала на них, оттого, что в другие дни они и «носа в храм не кажут», а тут нарисовались, не сотрёшь! Куличи в магазине понакупили, а надобно самим печь, да и не куличи это, а так, кексы! Разве это правильно?! Да и пост не соблюдали, небось. А туда же! Пришли!
— Что ты, Авдотья, ругаешься? В храме каждому место должно быть! Ты что, святая прямо?
