Галя была старше Иры. И старше Савелия Дмитриевича, которому недавно исполнилось сорок пять лет. И потому свободно говорила ему всё, что думала. Иногда немножко поучала, по-доброму, как мать. А Ира, молоденькая девушка, скорее в дочери ему годилась. А у самого Савелия никого не было. Вся семья у него погибла. Это был несчастный случай, авария. И дочери лишился Савелий: крошка была совсем, и жены-красавицы, и мамы пожилой и отца. Он не любил об этом говорить. Как-то разоткровенничался, вот Галя и узнала это. А ещё сказал, что у отца бизнес был, магазин продуктовый. Так к нему и перешло дело. И хорошо всё шло, справлялся Савелий, да уж очень горевал по семье. Всё переживал, что его самого там не было. Думал как-то предотвратить бы смог.
Отец однажды приснился ему и сказал, что рад за него, что бизнес не продал, и удачно с делами управляется, но вот говорит, не забудь наказ деда. Савелий только хотел спросить у отца, какой, мол, наказ-то? А тот стал удаляться и всё повторять: не забудь, не забудь…
Савелий проснулся и тут же вспомнил про то, как дедушка сажал его, мальчонку ещё, на колени и рассказывал про своё детство, про своих бабушку и дедушку. Про голод, про пшеничные колоски, про корову Дуську, про козу. И про уважение к старшим, про почтение. Как, говорит, ты к людям относишься, так и они к тебе будут относиться. И про добрые дела говорил дедушка. Что, мол, сам не допивай, не доедай, а другим помогай. Тогда не стыдно будет и перед своими детьми и внуками…
И подумал Савелий, что, наверное, об этом наказе говорил во сне отец. А потом, в этот же день, увидел старушку, которая не могла никак наскрести мелочь на хлеб, не хватало у неё денег. Оплатил за неё Савелий покупку буханки черного хлеба и батона. Старушка очень благодарила, прямо заплакала, а Савелий снова вспомнил свой сон и вот тогда-то и решил он помогать людям…
***
— Не вышло у меня, отец, уж прости, — тихо сказал Савелий и присел на низенькую скамеечку.
Весенний день клонился к закату. Вороны кружились в небе и громко каркали. А два воробья подлетели к холмику, где насыпал Савелий крошек и пшена, и стали его клевать, опасливо поглядывая на Савелия. Но тот сидел в задумчивости, глядя на большой памятник. Ему было очень грустно, хоть волком вой. Он приезжал иногда навестить своих, они тут все вместе лежали… Правда, в последнее время некогда было. С магазином проблемы, и так, по мелочи. А вот сегодня приехал.
— Мужчина! У вас из кармана что-то выпало!
Женский голос вывел его из задумчивости. Савелий поднял голову и увидел женщину лет сорока, которая проходила по дорожке между оградами.
— Спасибо большое, — сказал Савелий и поднял свой кошелёк. И как он не заметил? Наверное, когда убирался и протирал памятник, тогда кошелек и приблизился к краю кармана, а потом, когда сел, так он и совсем выпал.
