И малыш, Егорка тоже уже кулачками своими дерётся иногда с матерью. Один раз укусил даже: в сад не хотел идти утром. А Оля что? Виновата? Ей тоже не охота никуда идти. У других дети слушаются: сказал надо, значит надо, а эти… Самой не до себя: утром встань, завтрак приготовь, всё собери, проследи, чтобы все поели, всё с собой взяли, ничего не забыли, да ещё сама соберись как-нибудь. Оля грустно улыбалась, подумав о том, что рекорд установила: макияж за пять минут. И вроде даже ничего так, получается. Ох… А раньше… Так любила она всё это дело! Макияж делала тщательный, подолгу перед зеркалом сидела, потом выбирала, что надеть. А сейчас, схватила, что ближе лежит и побежала. Дети же теперь, не до себя…
А муж сказал вчера, что сама, мол, разбаловала. Сама виновата. Ну да, надо было бросить их, как котят, на произвол судьбы! Есть такие примеры. Родители ни сколько не помогают ребенку, он учится на двойки. Зато сам. Одна мама сказала как-то на собрании в школе: «я своё отучилась — пусть он сам теперь!». Ну, сам. Только перспектив у него в жизни никаких не предвидится, похоже. Поступать никуда не собирается. И мать, похоже, не ищет и не предлагает ему ничего. Как будто ей всё равно… Зато сам. А у него ветер в голове! И делать-то за него не надо, просто направлять грамотно, контролировать… Но той маме некогда. Правда живёт она одна. Без мужа воспитывает парня.
А, что толку, думала Оля, что есть этот муж? Не помогает всё равно. Ничего не может сам. Поручила бельё в машинку заложить, два часа объясняла, какой порошок взять, куда нажать, а он взял и случайно (так он сказал) к белому белью Егоркину красную футболку кинул. Всё бельё испортил… Пылесосить он, видите ли, не любит. А она, значит, любит, раз пылесосит? И что за манера у всех то, что они не любят делать, сваливать на мать?
Как она давно не делала ничего для души! Как она устала от всех! Очень хотелось на необитаемый остров. Хоть на недельку!
— Да что же это такое-то, всё забито, ничего приткнуть нельзя! — Оля залезла на стремянку и пыталась засунуть коробку с вещами на самую верхнюю полку шкафа в коридоре. Кошка Плюшка тоже ступила на лестницу передними лапами и начала забираться, — Брысь, брысь, — попыталась согнать её Оля, — Нафик мы это храним? Выкину всё на помойку! Опять Серёжка забил тут полки хламом! Маришка! Иди, помоги, забери Плюшку, коробку сейчас уроню, на одной ноге стою, неудобно держать… Аааа!..
Оля со всего маху упала с лестницы. Приземлилась на бок. Поднявшись и сев на полу, она аккуратно пошевелила всеми конечностями. Вроде ничего не сломала… синяк только расплывается. Ушиб. Ладно. Это не так страшно. Сейчас надо лёд приложить.
Оля аккуратно поднялась и пошла на кухню. Вдруг зазвонил телефон.
— Маришка! Ну, где ты там! Принеси мой телефон, я не могу быстро идти, ногу ушибла!
В коридоре Маришкиной куртки не было… И сапог тоже. «Ушла?! Во, даёт, — с удивлением подумала Оля, — Я же ей не разрешила гулять!»
Номер не знакомый…
