Он вспомнил, как бабушка, когда обедала, бережно сметала со стола крошки на ладонь и аккуратно съедала их. Тимка потихонечку смеялся над бабушкой. Но мама ругала его и говорила Тимке, что Вера Никитична пережила страшные времена и выжила, потому помнит об этом и почтительно относится к хлебу. Эх… Сейчас бы ту краюшечку, которая дома-то завалялась! Он ведь её под стол кинул! Стыдно как… И пить. Очень хотелось пить. А вдруг он останется здесь навсегда? Эта мысль буквально пронзила Тимкину голову. Мама… И бабушка… Как же они там без него будут-то? И Лорд, негодник. Глупый Лорд во всём виноват, это он убежал незнамо куда, а теперь Тимка тут пропадёт! У мальчика ужасно защипало глаза, и захотелось плакать от жалости к себе, к маме и бабушке… Он вспомнил о палке и решил стучать ею изо всех сил по стенке колодца и кричать, чтобы его услышали. Он надеялся, что кто-нибудь пойдёт гулять по тропинке. Но вокруг стояла полная тишина. Наверное, потому что было уже поздно.
К яме никто ни подходил. Стало совсем темно и очень-очень страшно.
— Лорд, Лорд! — ругалась Ира, — Куда ты меня тащишь? Мы тут уже три раза проходили, тут никого нет. В самом деле. Вы были правы, Леонид Иванович, надо возвращаться, мы теряем время…
— Стойте! — сказал пожилой мужчина и поднял вверх указательный палец. — Слышите? Идёмте туда!
— Аааа! — отчаянно закричал Тимка, когда что-то тяжёлое плюхнулось прямо ему на голову. — Лорд?! Лорд! Откуда ты взялся? С неба свалился?
Пёс был рад видеть Тимку и принялся неистово лизать ему лицо, руки, шею, тыкаться мокрым носом в глаза и лоб. Тимка гладил его грязными руками и улыбался.
***
— Я завтра же пойду в полицию и расскажу им об этом колодце! Пусть закопают, заварят, повесят железную дверь и запрут на замок! Это же надо?! Тут люди ходят, дети, ведь провалиться можно! — негодовал Леонид Иванович.
Все вместе они сидели на кухне и пили чай, чтобы согреться.
— Вот я и провалился… — виновато произнёс Тимка, который отмытый и переодетый в тёплую одежду тоже, обжигаясь, пил ароматный напиток.
— Ну что мне с тобой делать?! — сказала мама, прижимая к себе лохматую головку сына. — Нельзя оставить ни на минуту.
Ирина была счастлива, что Тимка нашёлся и был цел и невредим, а бабуля продолжала смахивать набегавшие слёзы. Она очень переволновалась и почему-то чувствовала себя виноватой, что не углядела за правнуком, хотя Ира уже много раз ей сказала, что она ничего не могла сделать, что это была случайность…
— Бабушка! — сказал с набитым ртом Тимка: он жевал бутерброд с колбасой, — Я понял, почему ты говорила, что хлеб всему голова! Когда я ужасно проголодался, то сразу вспомнил о хлебе, мне так захотелось съесть целый батон! Я бы за него… Ну, не знаю что тогда отдал бы! Прости меня, пожалуйста, что смеялся над тобой!
Бабуля улыбнулась сквозь слёзы и сказала:
— Ничего, деточка… Всё хорошо… Теперь уже всё хорошо…
