Всю беременность Настя матери выговаривала, что, мол, это она её заставила, это из-за неё она мучается, терпит неудобства: того нельзя, этого, да и фигура испортилась. Но, к слову сказать, Настя переносила беременность легко, и даже умудрялась гулять со своими подружками, как ни в чём не бывало. Наврала им с три короба, что, мол, богатый жених у неё был, тайный, да обстоятельства вынудили их расстаться. Но ребёнка родить она решила в память об их неземной любви… Поверили подружки или нет, её не особо волновало.
После того случая, с женихом несостоявшимся, дочь словно с цепи сорвалась. Мать совсем не слушала, гуляла, развлекалась. Тая только молила, чтобы не пила она горячительного, — ведь малышу плохо будет. Подружки поступили, кто куда, Насте не до этого было — роды скоро.
Родила Настя здорового мальчика, стала Таисия бабушкой. А Настя прямо в роддоме думала отказаться, да Таисия не дала. Всё ходила, уговаривала. Тогда Настя прямо заявила, что не будет свою жизнь губить ради этого дитя, который напоминает ей об ошибке и о негодяе папаше. И если он, мол, Таисии так нужен, то пусть сама с ним и возится. Плюнула и укатила в соседний город от матери подальше. Как-то незадолго до этого подружилась с одной отчаянной девчонкой, вот она и надоумила её. И с деньгами помогла. Потом, мол, отдашь, когда обустроишься и работу найдёшь. Сама она давно отдельно от родителей жила: «Достали своей заботой» — заявила она Насте. Настя «вдохновилась» её примером и «слиняла», бросив мать с грудным малышом…
Что пережила, едва вышедшая на пенсию Таисия, когда поняла, что осталась одна с младенцем, неизвестно никому. Потому что виду она не подавала и свои проблемы не афишировала. Хотя шило в мешке не утаишь: всё ведь на виду происходило, и все знакомые и соседи жалели её, что досталось ей от жизни. А она ничего. Всё с улыбкой, по-доброму. Оформила опекунство и живёт-радуется, внучка поднимает. Волнуется только, чтобы опека его не забрала, не дай Бог: ходят, регулярно проверяют, как живёт ребёнок, в каких условиях.
— Я его хотела, я его и получила, — улыбается Таисия и ведёт за ручку подросшего внука. Мишуткой назвала. Три годика уже, в садик пошёл, стало полегче.
***
— А дочь-то что? Совсем не интересуется? — спросила Лидия Галю.
— Да не приезжала ни разу! По крайней мере, я не видела, — ответила Галя сестре. — Но Тая её защищает, знаешь как! Говорит: «Настя хорошая девочка. Хоть и умотала в другой город, а не просто так. Работает и учится, поваром хочет стать. И деньги иногда присылает, да. А что ж? Её дело молодое, что сидеть, пусть учится!» И улыбается. Она всегда улыбается, Тая-то. Это мы с тобой кряхтим и ворчим…
— Ну, она и моложе нас, Галь, — обиделась сестра, — Ты не сравнивай. Но, что позитивная — молодец. Так и надо.
— Это, да, — согласилась Галя.
***
— Ох! Ох…
