— Ниночка, дочка, так Ариночка вылитая Федотов, — качала головой Маша, — царствие ему небесное. А если Паша узнает?
— Не узнает, он думает, что дочь на мою бабку похожа. А сюда я Аришку привозить не планирую.
— Как же так? С родной внучкой и не увидимся? — причитала Маша.
— К нам приезжайте!
— Ко всем внуки на лето приезжают.
— Вот и пусть приезжают… А ты говори, что мы на юге все лето проводим. Родственники у Паши там. Да мало ли… Придумай что-нибудь…
Отец Нины в бабские дела не вмешивался, повлиять на решение дочери не мог, поэтому недовольно покрякивал, выражая своё неодобрение. Прикрылась Нина замужеством, и на том хорошо, а то такой трезвон по деревне шёл, что мама не горюй.
Обстоятельства всё же заставили Ушакову, в девичестве Кустову,
нарушить задуманное.
— Нина, опять наш Павлуша на бровях приполз. — брюзжала свекровь. — Ну надо же, пить начал. Это он в плохую компанию попал. Поговорила бы с ним, меня он слушать не хочет. «Не лезь» — говорит.
— Где он? — выходила моментально из себя невестка.
Уставшая после работы Нина готова была кинуться с кулаками на отбившегося от рук мужа.
За пятнадцать лет совместного быта он порядком надоел ей. Слабохарактерный Пашка постоянно влипал в истории: то с работы погонят, то все деньги в какое-нибудь однодневное акционерное общество вложит, то на «москвичонке» куда-нибудь «въедет»… — одни с ним проблемы.
— В комнате… Пусть проспится…
Ну честное слово, чей он сын? Её или Алевтинин?
Как что, так — «ты, Нина разберись, запрети, скажи…»
И тут же мать за него заступалась, когда Нина «бушевала».
Муж с женой в разных весовых категориях. На теле женщины за время брака прибавилось несколько слоёв — защитный «панцирь» от нелюбимого. Быт заел. А Нина заедала своё раздражение, срываясь на опостылевшего муженька.
— Ниночка, не надо — по лицу Павлика… Я же на него руки никогда не поднимала. Он же без отца рос…
С нелюбимым непросто жить. Нину раздражало всё в супруге: манера сидеть, лежать, есть, спать…
Штамп в паспорте меняет людей. А с рождением Арины Паша и вовсе «переехал» с первых рядов на галёрку.
Может, от того и шло у него всё сикось-накось, что не было тепла и поддержки от его половинки. А признания в любви заменили упрёки и претензии.
Назрел момент, у Павла появилась подруга сердца, готовая обогреть, обнять бедолагу, которая не выносила ему мозг из-за выпивки. Она и сама была не против опрокинуть стакан-другой с ним за компанию.
— Нина, Нина… — заохала свекровь, встречая невестку у двери.
— Опять налакался?
— Хуже, Нина.
— Сломал себе чего?
— Он женщину какую-то привёл, сказал, что с нами жить будет. Ты только Павлика не бей… Он спать завалился, а она на кухне допивает. — шептала перепуганная Алевтина. — Хорошо, Арина у подруги… Я — то просила по-хорошему её уйти, а она лыку не вяжет. Орёт, что тут её дом.
Не переобуваясь, невестка ринулась в кухню. Соперница сидела за столом, подперев лоб рукой, раскачиваясь из стороны в сторону.
