Неужто он, Виталик, так сильно достал родную мать?
***
– Думаешь, сработает? — Алина сидела на кухне у подруги Насти, которая пустила их с Наташкой пожить к себе.
Сама собралась в санаторий, а девчонки как раз за котом присмотрят. И Виталика своего великовозрастного уму-разуму научат. Проучат, так сказать. А то катается как сыр в масле, даже на интернет матери денег не дает.
– Поживем — увидим, — ответила Настя. — Не младенец же он, справится. Надо же когда-то начинать жить без розовых очков.
– Ох, не знаю. Он один даже неделю не жил. А тут сразу три.
– Ну это твоя заслуга. Вот и сидит на твоей шее, сама приучила.
– А как иначе? Ну что мне трудно приготовить на всех и постирать заодно? Сын ведь, как это я буду продукты делить?
– Не трудно, Алиночка, конечно. Ты ж двужильная, до старости готова его кормить. Ну хоть на продукты деньги надо было просить у него, или интернет пусть бы оплачивал. Комп он себе крутой купил? И телефон?
– В кредит.
– Тем хуже. Хоть копейку он тебе дал? Три года работает! Что-то в дом купил? Или как малыш после школы ест, играет и спит?
Алина тяжело вздохнула, глаза заблестели. Настя, увидев слезы, развела руками:
– Та-а-к! Ясно все. Жалко детку… Ты сама-то хочешь, чтобы Виталик съехал или нет, я не поняла?
– Хочу.
– Ну слава Богу, а то я уж подумала, что перегнула палку и зря все это тебе предложила.
– Только хочется, чтобы он сам, понимаешь? Сам уехал, сам предложил, ну или хотя бы спросил — не против ли я? Как твоя Света — уехала учиться и осталась жить в другом городе. Ты же ей никаких условий не ставила? Не по-человечески это: силой детей из дома выставлять. Неправильно.
– Согласна, мне легче было. Зато я и вижу — одна польза им от самостоятельной жизни. Света моя в общаге другим человеком стала за год. Поняла, например, почему суп — самое выгодное блюдо для семьи. А твой Виталик ненаглядный об этом даже не думает. И сколько туалетная бумага с порошком стоит понятия не имеет, зуб даю. Или я не права?
– Права.
– Вот! Сыну твоему 22, еще немного времени, и он не захочет никогда от тебя уходить. Если он сам такого не предложит, что делать-то будешь? Невестку еще приведет, пару детишек заделает. Всех до старости нянчить согласна? У плиты жить будешь?
– Может, и буду. Я и так там живу.
– Ну как знаешь, дорогая. Твоя жизнь. Три недели-то выдержишь? Не побежишь деточке борщ варить? Кота моего не бросишь?
– Выдержу.
– И Виталик твой выдержит! Вот увидишь, с голоду не помрет — пиццу себе закажет. Ты ж там продуктов не оставила, надеюсь?
***
Когда Алина с Наташкой вернулись домой, в раковине на кухне была гора грязной посуды, в прихожей — несколько коробок от пиццы.
Но… мусор был вынесен, туалетная бумага куплена, сахар, чай, хлеб, масло — тоже. И даже пачка макарон лежала на столе, в холодильнике — сосиски и упаковка каких-то полуготовых стейков, в морозилке — пельмени, набор замороженных овощей.
Вечером Виталик пришел с работы, обрадовался:
