Так вот посиди и подумай, а сама-то ты кто есть? Чего ты без меня стоишь? Если бы у тебя меня не было, ты в жизни никогда ничего не добилась!
Сидела бы на этом самом месте, и тебя ни одна собака бы взглядом не наградила бы! Потому что была ты никем, и будешь всегда такой! Еще умолять меня будешь, чтобы я тебя не бросал!
Под оглушительный хохот он сорвался с места, оставив ее одну.
***
Она стояла, обхватив себя за плечи, смотря вслед уехавшей машине. До последнего верила, что он сейчас за ней вернется.
С каждой минутой ей становилось все тягостнее. И не только от того, что он ее бросил посреди пустого места, а потому, что он ее привез на место старой тра. гед. ии.
У Люды за спиной чернел обугленными бревнами сгоревший родительский дом.
Это была настоящая тр. аг. еди.я, потому что вместе с домом сгорели и родители, а она сама уже была в городе и заканчивала учебу. Именно тогда она и встретила Гришу.
— Бедная моя девочка, — говорил он, тогда еще молодой и пылкий, — я люблю тебя и защищать буду ото всех невзгод!
— Мне так стр. ашно, — отвечала она, уткнувшись ему в грудь, — у меня больше никого нет на всем белом свете!
— Теперь у тебя есть я, а у меня есть ты! И ты будешь только моей!
Наверное, поэтому она была так привязана. Понимание приходило слишком поздно, что тогда он стал для нее всем, закрыв собою весь мир.
***
— И правильно, — говорила Елена Михайловна, — нос она задирает! Работает она!
— Так на самом деле, мам! Она еще смеет мне указывать, куда пойти работать, как зарабатывать, да и вообще!
— Вот пусть подумает на пепелище, что ей идти некуда, и больше она, кроме тебя, мой сыночек золотой, в целом свете никому не нужна!
— Надо будет сделать так, чтобы она на меня и полквартиры отписала, а то придумает что-нибудь!
— Вот это правильно! — Елена Михайловна подняла указательный палец вверх. — А еще пусть найдет время, чтобы мне помогать с уборкой, а то у меня уже и ноги не ходят, да и возраст почтенный. Пусть почтение и проявит!
— Поеду ее забирать, думаю, она на все согласится, — довольно говорил Гриша, — ночку на холодке в воспитательных целях! — и он рассмеялся.
Елена Михайловна поддержала веселье сына. А как не поддержать, если сама предложила, а потом ждала его, пока Люда будет наказание проходить.
***
— Люда! Где ты ш. ля.ешься? — бегал Гриша вокруг сгоревшего дома и звал жену. — Вылезай, я готов твои извинения принимать!
Сколько он не бегал, на его зов так никто и не вышел. Тогда он постучал соседке.
— Вы тут ба…бу ночью возле пожарища не видели?
— Ба…бу не видела, а Люська была, — кивнула она, — ее Андрюха подобрал, когда с ночной смены возвращался.
— Что за Андрюха?! — вскричал Гриша.
— Так любовь ее первая, — разведя руки в стороны, ответила старушка, — она в город подалась, а он тут остался. Вот и поломалась у них любовь.
— Ах, любовь у них поломалась, — Гриша ладонью вытер вспотевшее лицо, — да я им не только любовь поломаю!
