А вот Лена приняла эти слова буквально. Оскорбилась. И подала на развод.
– Ты ненормальная? — Костя искренне не понял поступка жены, — кому ты нужна с двумя детьми! Смотри: будешь назад проситься — не приму!
Не просилась. Ни разу помощи не просила. Уехала к родителям. Они и помогали поднимать ребятишек.
Алименты Костя, конечно, платил. Но, чтобы их было поменьше, сменил работу на менее оплачиваемую — сторожем. А в свободные от графика дни зарабатывал «себе на жизнь». Неофициально.
О детях мужчина вслух вспомнил только один раз, когда мама спросила:
– Сынок, как там мои внучата? Бегают, небось?
– Забудь, мам. И не спрашивай. Я ей алименты плачу, и все на этом.
– Как? Это же твои дети! Так нельзя, ты должен с ними общаться. Иначе вырастут, не зная родного отца.
– Никому я ничего не должен. Ленка сама их отца лишила, вот пусть сама растит и воспитывает…
Через два года, устав от материнской опеки, Костя снова женился. Настя отвечала всем его требованиям: прекрасно готовила, дом содержала в чистоте и уюте, заботилась о нем день и ночь. И любила. Любила так, что через несколько лет Костя стал задыхаться от такой любви.
Настя контролировала каждый его шаг, хотела знать, о чем он думает, следила в какую сторону и на кого смотрит. Потому что ревновала. Страшно.
Даже появление ребенка не уменьшило ее прыть. Словом, после семи лет жизни «под колпаком у Мюллера» Костя подал на развод.
О том, что теперь придется платить алименты еще на одного ребенка, мужчина не думал: так ему хотелось вырваться на свободу.
Понятно, что и с этим сыном после развода Костя прервал всяческое общение.
Шли годы. Костя, теперь уже — Константин Андреевич, больше не женился. С женщинами жил, да. Но расставался так же легко, как и сходился.
Претенденток с детьми вообще не рассматривал. Считал, что не обязан кормить чужих отпрысков.
Влюбился всего однажды. Оксана была чудесной! Они встречались почти полгода. Костя даже решился сделать ей предложение.
Но, узнав, что у женщины есть дочь, которая живет у дедушки с бабушкой, сразу ретировался.
Как не убеждала его Оксана, что ребенок «не помешает их счастью», так и будет жить с ее родителями, Костя был непреклонен:
– Нет, Оксана. Сегодня твои родители живы, а завтра? И что потом? Повесишь свою дочь мне на шею? Дудки! …
Так Константин Андреевич и жил. Родителей схоронил. Алименты выплатил. На пенсию вышел.
Женщины его уже мало интересовали. Однако, готовить себе и домом заниматься, не хотелось. Да и силушки поубавилось. Здоровье, опять же, стало подводить.
И решил Константин Андреевич Настю разыскать. Вдруг она до сих пор одна? Вот сейчас бы ее сумасшедшая любовь пригодилась…
Приехал, позвонил в дверь. Открыл какой-то молодой мужчина.
– Настя… Анастасия Павловна дома? — немного смутившись, спросил Константин Андреевич.
– Мама умерла. Год назад, — ответил мужчина, — а вы — кто?
Костя растерялся:
– Я? Никто…
