Предчувствия не обманули Валеру. Доктор хмурился, медленно перелистывая медкарту, и все никак не мог начать разговор. Пациент не выдержал:
– Не томите, Алексей Петрович, что там? Говорите, как есть — я человек одинокий. Родителей давно похоронил, ни жены, ни детей не нажил, так что жалеть меня некому.
Врач внимательно посмотрел ему прямо в глаза. А Валера, не дожидаясь ответа, горько добавил:
– И не за что.
– В каком смысле?
– В прямом. Прожил один, все для себя, даже кошку не решился завести.
– Ну это вы зря. У некоторых, голубчик, и жены, и дети, и кошки — а пожалеть некому. И, поверьте моему опыту, это еще тяжелее. А некоторых так жалеют, что смотреть больно. Жизнь такие штуки иной раз выкидывает, что никогда не знаешь кому повезло.
– Интересно, не думал в таком ключе. Так что там? Не тяните.
– Хотел бы я вас порадовать, Валерий Николаевич, но нечем, — врач глубоко вздохнул. — У нас, конечно, так не принято, но коль родни никакой нет, скажу вам лично. Болезнь зашла слишком далеко.
Тяжелой тучей повисла тишина. Доктор молчал. Завис и пациент.
– Сколько? — наконец выдавил из себя Валерий Николаевич.
– Что, простите? — вздрогнул врач.
– Сколько мне осталось?
– Месяца три, может быть, шесть, — Алексей Петрович старался не смотреть в глаза.
Внутри у Валеры все оборвалось.
Не то чтобы он совсем ничего не подозревал. Боли начались давно. Пил таблетки, лечился по интернету. В поликлинику пошел, когда ничего не помогало и не было никаких сил терпеть.
Стоически переносил осмотры, расспросы, бесконечные анализы, консультации… и когда направили к онкологу, до последнего убеждал себя не паниковать. В конце концов, медицина далеко продвинулась, да и кто сказал, что там не доброкачественное? Теперь многое лечат из того, что прежде считали приговором.
Как выяснилось, лечат многое, но не все…
Валерий Николаевич совершенно растерялся:
– И что теперь делать?!
– Ну, не знаю. Вы же правду хотели услышать? Можете провести время на больничной койке. А я бы на вашем месте пожил бы как хочется, на море бы съездил или куда вы мечтали? — ответ прозвучал несколько по-идиотски, однако заставил пациента улыбнуться.
Домой Валера добрался на автопилоте.
До утра не сомкнул глаз. Вспоминал свои никчемные сорок лет. Зачем-то же были нужны эти 345 600 часов бытия? Жил ли он как хотел? Да вроде бы и жил. Сколько? Трудно сказать. В детстве? Может быть. Маленьким он себя не помнил совсем, даже школьные воспоминания стерлись. Рано пришлось повзрослеть — мама умерла, когда был студентом. Папа исчез из их жизни еще раньше.
Один как перст вот уже много лет. Была когда-то жена, расстались лютыми врагами. Даже вспоминать больно. Впрочем, так всегда бывает, когда сильно любишь. Не простил.
Понятное дело, были потом романы, но все ненадолго, все не по-настоящему. Никого он больше к сердцу своему не подпустил близко. Одну, правда, вспоминал часто. Ларису. Она, когда уходила, бросила на прощание:
