– Бред какой-то, — выдохнула Светлана Петровна, прочитав заявление об уходе своего зама, — Рита не могла уйти, не сказав мне ни слова…
Юрист понимающе покачал головой и развел руками, демонстрируя смирение и возмущение одновременно. Всем своим видом он давал директрисе понять: бумага ей не мерещится, и это не он написал, это Маргарита Львовна сделала собственноручно, и ее никто не заставлял.
Он ничего не говорил. Зачем? Трагизм ситуации и без слов звенел всей своей очевидностью.
Света тяжело вздохнула, встала из-за стола, подошла к окну. Она понимала, что пауза затянулась. Что мало выдать детскую реакцию «не может быть», а надо сразу принимать какие-то решения: заместитель по коммерции вела большой проект, контракт по нему фирма планировала подписать на следующей неделе.
Но Светлана Петровна не хотела верить в предательство лучшей подруги.
Вглядываясь в пронзительную желтизну берез и серое неуютное небо октября, Света молча вспоминала события последних пяти лет. «Мы с Риткой со школы вместе, — крутилось в голове, — я вытащила ее из жуткого брака с алкашом, взяла к себе на работу — сразу замом, всему научила, помогала, чем могла, отдавала самых перспективных клиентов. А она… Бросила меня, фирму и свой лучший контракт. Не предупредив? Как такое вообще может быть? Надо позвонить ей, все прояснить. Это какая-то ошибка».
Тишину разорвал резкий звук — у юриста затрещал телефон. Он ответил, послушал, ничего не спрашивая, только сильно изменился в лице.
Тянуть не было смысла:
– Светлана Петровна, это не все утренние новости. Только что клиент Маргариты Львовны отказался от проекта и проинформировал, что аналогичный им вчера предложили наши конкуренты.
Директор резко, всем корпусом, развернулась:
– В смысле?
– В смысле — такой же проект, название только другое и цена ниже. Рита к ним и ушла. Как я понимаю, вместе с проектом.
Светлана замерла. Нечего выяснять, нечего обсуждать. Ошибки не было. Все ясно как день.
Хотелось то ли орать, то ли рыдать…
А еще больше — провалиться сквозь землю или убежать отсюда подальше, чтобы никто не видел ее позора. Ее слабости и ее слез. Чтобы не чувствовать тупой боли от подлости и предательства.
Через несколько минут Светлана оказалась за рулем. Как выскочила из кабинета, как бежала по коридору, что кричал ей вслед юрист, пытаясь остановить, она не помнила…
Машина, новенькая красная тойота, всегда была ее спасением. Света обожала водить. Она почти выехала за город, когда ее немного отпустило. Наконец, она смогла глубоко дышать и начала соображать, что случилось.
Перед глазами вставали картины совещаний, разговоры с Маргаритой, их последние встречи, краткие рабочие диалоги. Ничего подозрительного не могла вспомнить. Почему она ничего не замечала? Как такое возможно? Она верила Рите как себе. Ослепла.
Лучшая подруга предала. Что может быть банальнее? Только, знаете, банальщина — это когда в кино, или с другими. А когда с тобой… Совсем другие ощущения, совсем…
