— Ты Артура решил прижать? — ужаснулся Костя. — Он большой человек! Тебе на него управы не найти!
— На любого можно найти управу, главное, чтобы ты не дал заднюю, когда будет надо.
— Витенька, — Валерия посмотрела в глаза брату мужа, — он все расскажет и все подпишет. Только дай мне две недели, чтобы я детей к родне завезла! Там их никто не достанет!
— У вас есть две недели, — жестко ответил Виктор, — но не дай вам Бог спрятаться вместе с ними. Я вас и на том свете достану!
***
Вернувшись в квартирку матери, Виктор долго не мог успокоиться.
«Брат, родная кровь, а предал. Тогда он что-то не додумался детей спрятать. Дал показания, что меня утопили окончательно и с улыбкой продолжил жить. Счастье строить».
Мать, конечно, писала, что Костя не оставляет ее, помогает. Почти все посылки оплачивает. Но откупиться от предательства не так-то и легко.
— Не было бы предательства — не пришлось бы на посылки тратиться!
Пусть Костя и остается братом, и сделает то, что от него требуется, но доверять ему Виктор никогда не сможет. Ни ему, ни жене его, ни племянникам.
— Долой гнилую веточку! Долой!
***
— Артурчик! Друг мой нежный! Партнер мой незабвенный! Здравствуй дорогой!
Виктор озарял сумерки хищной улыбкой!
— Витя… брат…
— Мне интересно, ты думал я не выйду? Или тебя не найду?
— Ты это… ну, это…
— Что, штанишки к земле тянут? А ты не бойся, мне с тобой сначала поговорить охота! Соскучился я за восемь-то лет!
— Ружье убери! — Артур покосился на обрез. — Потом поговорим.
— Э-э, нет! — сказал Виктор. — Это аргумент! А еще сыворотка правды. Ты не волнуйся, дробь утиная. Я тебе в пузо шмальну, и ты еще очень долго сможешь разговаривать. У меня такие учителя были все это время, столько всего интересного рассказали, как можно правды добиться.
— Витя, брат, — Артура трясло, — давай по-честному поделим! Я тогда все провернул, но я хотел поделиться. Не успел просто.
— Хоте-ел? Вот оно как? А я и не заметил, что ты хотел. Только деньги тендерные пришли, так со счета моментом испарились. И ты следом! А потом и за мной пришли. Где твои желания поделиться?
— Витя, мне садиться вообще нельзя было, а я тебе за все полновесными заплачу!
— Ну, давай посчитаем, — Виктор улыбнулся. — Восемь лет жизни, это раз. Моя невеста меня не дождалась. Два. Мать моя не дожила до моей свободы. Это три, четыре и даже пять! Потом, ты заставил моего брата меня оклеветать — это шесть. А как ты его заставил? Жизнью детей пригрозил. Это, я даже не знаю, сразу десять, двадцать и тридцать. Как тебе такая бухгалтерия?
— Витя, брат, ты скажи сколько!
— Деньгами, Артурчик, тут не расплатишься, — проговорил Виктор, изобразив досаду. — Ты мне всю жизнь поломал. Даже с большими деньгами мне нормальной жизни не будет.
Так что я предложу тебе такой вариант: ты чистосердечно пишешь признание, что это ты украл деньги, а потом угрозами вынудил моего брата дать ложные показания. И обязательно напишешь, каким образом ты это сделал.
