Однажды случилось мне приютить на пару недель молодую мать с младенцем. Ее выставили за порог родные родители. История эта случилась в те далекие времена, когда старшим моим детям было два и три года.
Надя позвонила в слезах:
– Можно мы с Пашкой поживем у вас недельку? Отец сказал, чтобы ноги моей в доме не было — мы с ним чуть не подрались вчера.
Зная, что семья там конфликтная, а папа сильно любит выпить, решила выручить двоюродную сестру:
– Ну… недельку-то потерпим. Приезжайте.
Тут надо сказать, что Пашку, если кто и хотел видеть на этом свете, то исключительно сама Надя. Замуж она вышла случайно — по залету. Никто в ее семье не обрадовался ни браку, очевидно для всех бесперспективному, ни незапланированному внуку. У Нади два младших брата, один из них еще в школе учился, так что матери было чем заняться.
В семье жениха тоже радости не было. Обе стороны понимали, что сами молодые к семейной жизни не готовы и все заботы свалятся на старшее поколение. Все эти опасения сбылись куда быстрее, чем можно было предположить. Надя развелась с мужем еще беременной и свалилась на голову маме с папой за пару месяцев до родов.
Вскоре после рождения сына у нее начался тяжелый мастит, пришлось лечь в больницу, делать прокол. Малыша смотрели бабушка и дедушка. А когда Надя прибыла через три недели домой, началась война за правильное воспитание. Надолго родителей не хватило.
Пашке было месяца три, когда у меня дома раздался этот жалобный звонок с просьбой о приюте. Не успев переступить порог, Надя стала жаловаться:
– Знаешь, я же сначала просила тетку — у нее четырехкомнатная квартира — а она отказала. Представляешь? Живут вдвоем на ста метрах и не могли пустить нас пожить. Тоже мне родственники. Ты же пустила, хотя у тебя всего две комнаты и своих двое сорванцов.
– А давно у них были дети малые?
– Давно, Колька уже студент.
– Ну тогда их можно понять — всю эту суету с непривычки не так уж и просто выносить. А я уже три года с малышами живу: одним больше, одним меньше, на ход, как говорится, уже не влияет.
Уже через день стало ясно, что с такой мамой, как Надежда, на ход влияет все. Она не любила или не умела заниматься ребенком. Смесь начинала разводить, когда сын уже орал от голода, на руки брать его лишний раз не хотела, грязные ползунки — памперсы мы в те годы в основном на улицу надевали детям — бросала засыхать в ванной, разводила вокруг жуткий бардак.
Обнаружив на третий день таз нестиранного детского белья, спросила гостью:
– Надя, ты стирать это все собираешься?
– Не знаю, пока же есть одежда, да и у твоих возьму, если что.
