— Позови свою сельскую родню, пусть гостям будет над чем посмеяться! — Ольга Викторовна тронула пальцами бриллиантовую брошь на жакете и окинула меня взглядом, в котором было одно презрение. — На мой юбилей придут достойные люди города. Им полезно увидеть разницу. Пусть поймут, из какой глухомани мой сын тебя вытащил.
Эти слова будто хлестнули по лицу. Я стояла в широкой прихожей у свекрови, до боли сжимая в руках список приглашённых, и чувствовала, как в горле поднимается тяжёлый, удушающий ком. Муж, как назло, именно в эту минуту с необычайным интересом уставился в телефон. Сделал вид, будто разговор происходит где-то рядом, но точно не касается его. С матерью он спорить не любил и всячески обходил острые углы.
Моя мама жила почти за двести километров от областного центра. Всю жизнь она работала на земле, одна поднимала меня, вытягивала как могла, дала образование и поставила на ноги. Ладони у неё давно стали жёсткими от труда, зато сердца мягче и добрее я не встречала ни у кого. И вот теперь эту женщину собирались выставить забавой на празднике чужого тщеславия. Я уже хотела резко отказаться, придумать занятость или болезнь. Но внутри вдруг упрямо шевельнулась гордость. Хотите посмотреть? Что ж, смотрите.
Звонить было трудно. Когда я сказала маме про дорогой ресторан, она долго молчала, а потом тяжело вздохнула в трубку:
— Доченька, ну куда я там? Там барыни в шелках да украшениях, а у меня один приличный шерстяной костюм, тот самый, что ещё на твой выпускной покупали. Засмеют ведь. Будут шептаться да языками цокать.
— Никто над тобой смеяться не посмеет, — ответила я твёрдо. — Ты для меня самый главный гость. Приезжай, пожалуйста. Без тебя мне там воздуха не хватит.
— Раз тебе надо, приеду, кровинушка, — тихо сказала мама. — Только гостинец испеку. Не с пустыми же руками на праздник идти.
В день банкета стояла липкая духота. Ресторанный зал сиял хрусталём, позолотой и какой-то безжизненной роскошью. На столах уже красовались закуски: крошечные порции непонятных блюд, размазанные по огромным тарелкам и украшенные тонкими веточками зелени. Гости собирались неспешно. Женщины оставляли за собой густой шлейф сладких духов, мужчины важно поправляли дорогие пиджаки. Ольга Викторовна, виновница торжества, легко скользила между ними, принимая комплименты, улыбки и конверты.
Мама вошла почти неслышно. Аккуратно причёсанная, немного смущённая, с робкой улыбкой на лице. В руках она несла большую плетёную корзину, бережно накрытую белым льняным рушником с вышивкой.
Свекровь заметила её сразу. В глазах у Ольги Викторовны мелькнул хищный блеск. Она мгновенно подозвала к себе нескольких самых надменных приятельниц и направилась прямо к маме.
— Ой, Татьяна Сергеевна! И вы всё-таки пожаловали! — её голос звонко разнёсся по залу, заставив ближайших гостей обернуться.
— Гляньте только, будто прямиком из села приехали. И что же вы там прячете? Картошечку с грядки?
