– Ты чего такая? Что-то случилось? — спросила завотделом, заметив, что у ее сотрудницы Даши глаза на мокром месте.
– Нормально все, Инна Вадимовна, — отозвалась девушка, — просто… с мамой поговорила.
– И что у нас мама такого сказала? — не сдавалась начальница. Она ценила Дашу как толкового работника и в глубине души даже опасалась, что эта талантливая девушка может уйти в какое-нибудь более крупное рекламное агентство.
– Все, как всегда, — с обидой в голосе смущенно проговорила Дарья, — я — неблагодарная, не уважаю свою мать, не помогаю, редко приезжаю, долго не задерживаюсь. А могла бы жить дома, работу в поселке найти, с огородом и прочим хозяйством помогать, как все нормальные дети… Она каждый раз мне все это говорит, охает, вздыхает и рыдает в трубку.
– А сколько лет твоей маме?
– Шестьдесят.
– Так ты — поздний ребенок?
– Ну да. Есть еще старший брат, но он живет очень далеко. К тому же мама не ладит с его женой. Так что они у нее еще реже появляются.
– А ты и правда матери не помогаешь? Не похоже на тебя.
– Как не помогаю? Помогаю, конечно. Деньги регулярно высылаю. Стараюсь приезжать, когда дома особенно много работы: посевная там, уборочная. И звоню часто. Только мама все равно недовольна.
– Ты бы объяснила ей, рассказала, чем занимаешься. В вашем поселке такую работу вряд ли можно найти.
– Я пыталась, только она меня не понимает. Для нее компьютер и интернет — это темный лес. А моя работа — чушь полная.
– Хороша чушь с такой-то зарплатой! — улыбнулась Инна Вадимовна, она хоть знает, сколько ты зарабатываешь?
– Ни-ни! Если скажу, начнет учить как, куда и сколько нужно тратить. Может и отчет затребовать!
– Это же твои деньги!
– Ну и что? Я-то — ее дочь. Значит, должна принадлежать без остатка. И желательно — подчиняться.
– Жестко…
– Не то слово! И, если бы только она меня воспитывала! Тетушки, дядюшки, их великовозрастные дети, — все считают необходимым меня отчитать при встрече. Мол, совсем о матери не думаешь, шляешься невесть где. Думаю, именно они маму против меня настраивают.
Я, когда приезжаю, огородами домой пробираюсь, чтобы не встретить никого. У нас же всего две улицы, да три переулка.
– Да… — задумчиво произнесла Инна Вадимовна, — и что ты думаешь делать?
– Не знаю. Может, и правда вернуться?
– Ты серьезно? С твоими талантами сидеть в поселке? Ты хоть представляешь, какие у тебя перспективы?
– Пока — не очень. А вот маму, честно говоря, жалко. Она ведь и правда мучается, страдает. Еще и потому, что не понимает, как я деньги зарабатываю. Отсюда — мысли всякие в голову лезут. Замкнутый круг какой-то.
– А почему родственники твоей маме не помогают? Я так поняла, что их там хватает.
– Почему не помогают? Помогают. В прошлом году, когда я ей путевку на море купила, две недели за хозяйством присматривали. И уговорить ее помогли: она никуда ехать не хотела…
– Понравилось ей на море?
– Конечно! Весь год вспоминает! Мечтает еще раз съездить.
– И ты, конечно, пообещала?
