Мама Вероники приехала в город из какой-то глуши, работала уборщицей и полностью зависела от мужа. Потому и терпела жесткую «любовь» мужа, ни разу не защитила от нее Веронику, еще и внушала:
– Ты прости его, дочка, он не со зла. Просто сильно любит тебя, хочет, чтобы ты человеком выросла.
И Вероника, которая уже начинала тихо ненавидеть отца, усвоила: если бьет и унижает, значит любит.
Так она и росла, нося в себе одновременно и ненависть, и любовь.
Видя, что дочка подрастает, становится симпатичной девушкой, отец усилил контроль. Следил за каждым ее шагом. Грозился, что, если принесет в подоле, прикончит собственными руками.
Когда видел рядом с ней какого-нибудь паренька, приходил в бешенство. И, несмотря на то что Веронике уже исполнилось шестнадцать, как в детстве, ставил ее на колени, предварительно заставив раздеться до нижнего белья…
Вспомнив об этом, Вероника Степановна расплакалась:
– До сих пор — больно и унизительно. Последний раз это случилось в конце десятого класса… Именно тогда я почувствовала, как во мне умирает любовь к отцу…
– Никогда не думала, что дед был таким зверем, — мама Даши смахнула слезинку и подвинулась поближе к бабушке…
– Он не был зверем, — просто его воспитывали точно так же. Он не знал, что можно как-то иначе. Ладно, — бабушка немного успокоилась, слушайте дальше.
Мне было почти двадцать, когда я впервые влюбилась — это вторая история о той самой пресловутой любви. Это случилось, когда на последнем курсе я попала на практику. Мой начальник был невероятно красив, обаятелен и, как всякий любитель женщин, очень опытен. Это я сейчас так говорю, а тогда…
Этот человек стал для меня смыслом жизни. Ради него я была готова на все. Бегала за ним, пыталась обратить на себя внимание, старалась угодить.
Он, разумеется, сразу все про меня понял. Предложил встречаться. Говорил красивые слова, обещал, что мы всегда будем вместе…
Эти слова музыкой звучали в моей голове, сладостью отзывались в сердце. Так хотелось, чтобы меня любили…
Словом, я поверила ему… Отдала всю себя, без остатка.
Узнав о беременности, он перестал притворяться:
– Избавься. Я на тебе никогда не женюсь. Найду порядочную девушку…
Вот так. В ответ на мою любовь, меня снова растоптали.
Сказать, что я страдала — ничего не сказать. Жить не хотелось. Особенно после того, как избавилась от ребенка. А что было делать? Сама — еще студентка, а дома — «любимый» папаша. Никто бы меня не поддержал, тем более — не защитил бы.
Однако, урок я усвоила: теперь никаких близких отношений. Только через ЗАГС.
Несколько лет на мужчин совсем не смотрела. Не могла. Думала, что уже никогда не смогу полюбить… Пока не встретила твоего отца, доченька. Он стал моей третьей любовью. И последней.
