– Надеюсь, невеста не беременна еще? — вместо поздравлений мама сразу спросила о главном.
– Нет, мы пока не готовы к ребенку, — быстро ответил Егор, и глаза его потемнели. Он понимал, что вопросов о любви ему задавать не будут. И все равно злился.
– Прекрасно! Чудесно! — обрадовалась Валерия Олеговна. — А то я бабушкой себя совсем не чувствую, ты же знаешь. И в будущем на меня в роли няньки не рассчитывайте — у меня полно дел. Так что — сами-сами.
– Конечно-конечно, вы же своих детей уже вырастили, — в тон матери шутливо отозвался Егор. Но не смог удержаться и продолжил: — Спасибо бабушке с дедушкой за наше счастливое детство.
– Можешь подтрунивать сколько угодно, — беззлобно ответила она. — Мир изменился. После пятидесяти теперь есть чем заняться.
– Я в курсе, мам, — кивнул сын.
– А Даша твоя?
– Она тоже в курсе, что дети нынче… — Егор осекся, с трудом подбирая необидные слова. — Дорогое удовольствие.
– Они всегда были дорогим удовольствием, сынок. Всегда. Поймешь, когда своих заимеешь.
… Егор уехал к себе.
В машине привычно включил радио. Как назло, ведущий проводил опрос про детские воспоминания.
Кто-то вспомнил любимые игрушки, кто-то — лучшего друга, кто-то — долгожданный велосипед, а потом позвонила девушка и со слезами стала рассказывать про свою бабушку. Которая любила ее так, как никто на свете не любил. Бабуля недавно умерла, и внучка буквально почувствовала: все, такого тепла в ее жизни больше не будет никогда.
«А моим детям этого и вовсе не узнать, — с горечью подумал Егор, вспоминая разговор с матерью. — Определенно, мир сошел с ума — бабушкам стало не до внуков».
Его детство было другим. Он родился, когда молодые мама с папой интересовались исключительно социальным успехом. Очень рано, до года, мальчика отправили жить к бабушке с дедушкой.
Когда подрос, забрали в город. Но каждое лето, на все три месяца его отправляли в деревню. Сначала одного, а потом с сестрой.
Как же они любили эти длинные каникулы! Лучшее время жизни.
Дедушка с бабушкой обожали внуков. Баба Шура каждый день готовила что-нибудь вкусненькое. Ему — оладушки с вареньем, Маринке — омлет. А картошка в печке! Тонкие блинчики! Ленивые вареники.
Ни разу бабуля их не упрекнула в том, что у них разные вкусы или что ей приходится много готовить. Егор не помнил, чтобы она разогревала им еду — все было с пылу с жару, от одного запаха голова кружилась.
Мама кухню считала каторгой, детей называла троглодитами. И всегда просила свекровь не баловать внуков — мол, в городе им никто выготавливать сто блюд не будет. Баба Шура соглашалась, а делала по-своему.
Дед Егора рыбачить учил, баню топить, дрова колоть. А вечером сказки Пушкина читал…
Душевные, уютные и счастливые дни рядом с людьми, которые — Егор точно знал — единое целое. Идеальная пара. Они и умерли друг за другом, с разницей в три дня. Дед не смог пережить уход бабушки.
