Гена пытался ее остановить — не до чая, другие желания плескались голове и не только. Он стал отказываться от угощения, не отпускал Надю на кухню, но она выпуталась и ускользнула к плите. Вернулась быстро — и десяти минут не прошло — а пылкого возлюбленного словно подменили. Он сидел растерянный, и, кажется, забыл, что вот только что не выпускал Надю из рук….
Посидел, помолчал, и говорит:
– Домой мне пора. Пойду.
Надя растерялась. Не держать же его, в самом деле? Как-то не смогла она выдавить из себя что-то вроде: «Завтра же суббота, мог бы и остаться».
Назавтра, с самого утра, Гена позвонил, отменил встречу — сказал, что простудился. Девушка сердцем почувствовала — врет, избегает ее.
Предложила привезти меда и малины, тот:
– Спасибо, не надо. Отлежусь.
И голос нормальный совершенно, на простуженный не похож.
Два дня — субботу и воскресенье — Надежда не находила себе места. Все думала: «Что случилось? Чем я его напугала? Что сделал не так?». Чтобы успокоиться, стала блеск дома наводить: перебирала все полочки, перемыла посуду из серванта, постирала шторы. Вот когда их снимала, глянула на балкон и … все поняла.
У Надиной бабушки была старинная подруга, соседка Ароновна. Перед смертью она долго тяжело болела, бабуля по-соседски помогала, каждый день ходила: и покормит, и утешит, и приберет, если надо. Когда сил у Ароновны не осталось совсем, сын смастерил для нее специальное кресло. В сидении крепкого деревянного стула (со спинкой и подлокотниками) вырезал дырку. Под ней сделал специальную полочку, на которую ставился детский эмалированный горшок с крышкой — такие помнят все, кто в советское время вырос. Снять крышку, перелезть с кровати в кресло Ароновна могла почти до конца.
После смерти матери семейство отправилось на историческую родину. Они многое оставили на память родственникам, не забыли и про друзей-соседей. Бабушке достались часы с кукушкой и чайный сервиз… И она же сама попросила этот стульчак — на всякий случай. Не было в те времена для взрослых ни памперсов, ни специальных приспособлений.
О чем мог подумать молодой парень, увидев на балконе такую конструкцию?
Да все что угодно…
Надя в тот же день позвонила бабушке. Чуть не плача, рассказала о своей беде:
– Нужен был тебе этот дурацкий стульчак? Зачем?! Сияет на полбалкона. Из-за него меня Гена бросил.
– Ну и радуйся, — «утешила» бабуля, — грош цена тому парню! Испугался… Убежал… Ерунда, ей-богу. Было бы из-за чего! Дуралей какой-то…
Надежда понимала: сто раз права бабушка, правду говорит. Только легче от этого не стало. Наоборот, еще обиднее, еще горше. То надышаться не мог, руки целовал, а тут сбежал трусливо и даже не спросил ничего. Как так?
А Геннадий в понедельник утром, еще до работы, позвонил ей и сказал:
– Возьми с собой паспорт. Я договорился — можем прямо сегодня расписаться. А значит, будем вместе несмотря ни на что! И все переживем — и плохое, и хорошее…
