Пока мать была жива, Владимир безоговорочно соглашался с ее аргументами. Теперь, когда ему напомнили о тех разговорах, он только отмахнулся. Тогда было понятно, что отец еще поживет, а притеснять отца и делить наследство с ним сын не собирался. А после его смерти делиться придется с братом, он готов на все, чтобы отобрать положенное ему по закону.
Тот факт, что бабушкина квартира досталась ему целиком, Володя считал чем-то естественным и не видел никакой логики в том, что теперь справедливо отдать родительские метры младшему брату. Все подобные разговоры заканчивались скандалом. На увещевания отца старший просто не реагировал, говоря, что тот, как пожилой человек, ничего не понимает в изменившемся мире. И просто не в состоянии оценить бредовости своей позиции.
Спустя полгода Петр Иванович, устав от постоянных дрязг и разборок между сыновьями, решился переписать завещание в пользу обоих сыновей. Саша не протестовал. Ему дорог покой отца, да и совсем не в его характере воевать с братом: в конце концов, по формальной букве закона он прав, а нравственные категории для него пустой звук.
А у Петра Ивановича третья логика. Он не хочет жить в семейной склоке. Решил так: хочу жить рядом с детьми, которые меня любят. И если для любви старшего сына надо поступиться справедливостью — значит, я так и сделаю. Тем более что любви младшего это не помешает.
Старика трудно осудить. Хотя бы потому, что жить ему осталось немного.
Владимир, старший, получив свое, общается с семьей младшего как ни в чем ни бывало. Звонит брату просто поболтать или спросить, не хотят ли его дети навестить дядюшку. А когда жена Саши на один из таких звонков-вопросов ответила, что ей странно думать о подобной заботе, очень искренне удивился.
Ну и правда — что тут такого? Он же прав. По закону. При чем тут родственные чувства?
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал
