Тамара Васильевна вышла выбросить мусор — по понедельникам контейнеры выкатывали во двор, а у нее собрался большой пакет. Подняла накидку и замерла. На нее смотрела кукла. Большая, с круглыми глазами и наивным лицом… несбыточная мечта далекого детства.
Тогда, в начале 1950-х, они жили в двухэтажном бараке. Таких по городу было много: без водопровода, удобства на улице, печное отопление, вода в колонке. Квартиры крошечные, не всегда отдельные, кое-где кухню устраивали прямо в коридоре. Хотя, какую кухню! Плитку ставили с газовым баллончиком да табурет.
Отношения между жильцами складывались как в коммуналке: все друг друга знали, кто-то дружил, кто-то воевал с соседями, кто-то вечно что-то делил. Взрослые ругались за место на бельевой веревке, за дождевую воду — ее набирали из водостока, и даже за прошлогодний снег. Снегом и льдом в марте набивали погреба в сараях, ведь холодильники были редкостью.
Пятилетнюю Тому все это мало волновало, конечно. У нее были другие печали. Она мечтала о кукле, у которой закрываются глаза. Такая была у девочки из соседнего двора. Тамара как увидела это сокровище — качаешь куклу, а у нее глазки, как у живой, хлоп-хлоп — стала прямо бредить. Она мечтала о ней отчаянно. Трудно даже вспомнить, о чем еще она так сильно в жизни мечтала.
Засыпая, каждый вечер Тома представляла как расчесывает своей кукле волосы. Они ведь почти как настоящие. Из них можно заплести две косички. Как наряжает ее. Как кукла — она назовет ее Таней — хлопает глазками и улыбается ей.
Только разок девочка попросила у мамы куклу. И услышала:
– Ишь, чего захотела. У Веры с Машей игрушек и вовсе не было, а у тебя вон — и кубики, и книжки, и пупс резиновый. Обойдешься.
Хорошо хоть не рассердилась. Тома, пусть и маленькая была, понимала, что денег на куклу нет. Их вообще все время страшно не хватало, денег. У нее были две сестры-старшеклассницы, отец частенько уходил в запой, мать, считай, одна четверых кормила. В доме все время обсуждали изношенные до неприличия платья и чулки, которые надо заштопать. Спасал огородик позади дома. Немножко зелени, грядка огурцов, гладиолусы девочкам к 1 сентября. А в сарае — несколько куриц, большое подспорье.
Вот только ругалась мама с соседкой по огороду, бабкой Зиной. Та все время ворчала: то курицы лезут в ее огород, то девчонки щиплют смородину, то коврики они повесили сушиться на общий забор. Мать в ответ огрызалась, бабулька еще больше злилась.
Как-то Тамара сидела во дворе и рисовала прутиком на земле. Мимо проходил какой-то мужик, подошел к ней:
– Что рисуешь?
– Разве не видно? Кукла. Таня.
– Твоя, что ли?
Девочка вздохнула:
– Нет. Не моя. У меня куклы нет…
Дяденька понимающе покивал головой и вдруг предложил подарить ей куклу:
– Только она у меня не с собой. Пойдем сходим за ней?
