– Привет, Таня! Сколько лет, сколько зим! Как дела, что новенького?
– Ой, не спрашивай. Генеральный наш отошел от дел, сын его теперь командует. Начался дикий капитализм.
– Сокращение?
– Можно и так сказать. Только не работников он сокращает — людей как раз не хватает, особенно на конвейере. Сокращает новый директор наши доходы.
– Ну сейчас везде трудно, многие жалуются, что упали зарплаты.
– Вера, ты же в курсе — у нас сдельная оплата труда. Всегда так было, и люди, у которых руки растут не из одного места, могли заработать.
– Да и лодыри-курильщики не сказать, чтобы бедствовали, — поддержала Вера. — Так кончились, видно, тучные годы, кризис.
– Перестань. Это у молодого директора в голове кризис. Воспаление жадности называется. Отец его еще в советское время руководителем был и считал, что его дело не только бабло рубить, но и о людях заботиться, которые тебе бабло своими руками зарабатывают. Понимал, что специалисты — главный капитал. Не будешь платить достойную зарплату и создавать рабочим человеческие условия, нормальных людей не удержишь. А сынок как власть получил, сразу надбавки все снял, норму выработки поднял, и недовольным сказал: «Не нравится? Никого не держу!». Такую норму утвердили, что самые быстрые швеи не справляются.
– Странно даже. Он ведь не первый день на производстве, все время с отцом рядом крутился, и в филиале был директором — видел же как все устроено. Должен вроде понимать что да как.
– Ну вот и понял: щедрый сильно папенька, несовременный, глупо платить рабочим больше, чем в среднем по отрасли. Никуда не денутся. Так что считаю дни до пенсии, хотя были мысли остаться.
Этот разговор мне пересказала соседка Вера. Она пару лет как вышла на пенсию, а до этого больше 20 лет отработала на самой крупной нашей обувной фабрике — ее в 1990-е построил местный бизнесмен и все это время расширял свой бизнес, покупал убыточные производства, производит сейчас все виды обуви, от пляжной до берцев для суровой зимы.
Кто-то скажет: да что эти швеи могут понимать, низший класс всегда ноет насчет зарплаты и клянет начальство. Не соглашусь. Никогда раньше не слышала жалоб от людей, которые работали на этом производстве. Наоборот. О директоре своем уважительно, только с благодарностью говорили. Знали, что он всегда на стороне рабочих и мастера несправедливого на место поставит в два счета. Да и весь город видел как он строил свою империю от маленькой фабрики до холдинга на несколько тысяч человек.
Этот директор вырос в большой крестьянской семье, и, мечтая жить лучше, выбился наверх в эпоху перестройки, но корни свои не забыл. Всегда ценил трудового человека и с любовью вкладывался в развитие родных мест — часто говорил, что хочет оставить свой след.
Таких бизнесменов называют земледельцами:
они заботятся о регионе, не уводят никуда свои капиталы, реставрируют старые здания, платят своим пенсионерам дополнительную пенсию, помогают сиротам, поддерживают неимущих и содержат льва в местном зоопарке.
