– Ой, люди добрые, за что мне это все?
Вчера было сорок дней по моей маме. Поминали скромно. Пришли только свои: сын Петя, дочка Светочка, да еще внучка Настенька.
Так вот: за поминальным столом детушки мои устроили безобразный скандал. Бабушкина постель еще не остыла, а они уже начали делить ее имущество. Покоя им не дает оставшаяся квартира.
И в кого только мои детки уродились? Жадные, ленивые. Мы с их отцом всю жизнь ни от кого помощи не получали, на хлеб сами зарабатывали, а квартиру сумели купить. Полжизни в коммуналке ютились, а все-таки дождались собственного угла.
Моим же детям все готовенькое подавай. Петя захотел машину в двадцать три года, Света в двадцать — шикарную свадьбу затребовала, потом двухкомнатную квартиру.
Все их хотения мы с мужем исполнили, взяли кредиты. Сами и выплатили.
Помню одной картошкой с дачи питались, а все заработанные деньги несли в банк. Думаете, кто-то оценил?
Теперь вот мама померла. Квартиру она мне завещала. А сын и дочь ждут не дождутся, когда я им эту несчастную однушку отдам на растерзание.
Пришли вчера на сорок дней и сразу про квартиру. Бабушку ни разу не вспомнили.
Начал Петя. Ему, видите ли, жить негде. Пока бабуля свой век доживала, было где жить, а теперь — нет. Он, видите ли, не хочет квартиру снимать. Говорит, что ползарплаты на оплату уходит. Плюс машина. Не хватает ему. Ясное дело, не хватит. Еще девушку надо кормить-поить. Уж, которую по счету содержит? С одной пожил — разонравилась, со второй — опять плохая, теперь — третья.
Возил ее отдыхать на море, теперь в Питер собираются на экскурсию. А она, краля такая, хоть бы копеечку заработала! Ничего подобного! Только ей подавай. Вот и подучила сына квартиру заграбастать.
Конечно, тогда он будет на нее больше денег тратить. Сообразительная! Эх, Петя, и когда только ты поумнеешь? Тридцать скоро. А все клянчишь и клянчишь, жалуешься, что никто не помогает. А кто кредит за машину выплатил? Не мы ли с отцом?
Жил бы поскромнее, давно бы квартиру купил. А то все деньги на девок, прости господи, спускаешь. Завел бы настоящую семью, тогда бы и разговор другой был. А то живешь непонятно как — ни холостой, ни женатый. Так и будешь ходить в женихах до седых волос.
Светланка — тоже с претензиями. И этой вечно мало. Квартиру купить помогли, обставили — все равно недовольна.
Настенька у нее, видишь ли, в первый класс пошла. Расходы большие. За кружки надо платить, за музыкальную школу, еще за что-то. Хотела ей сказать: «Эх, дочка, мы же вас растили как-то. Погодков! Разве вы неучами остались? Тоже за все платили: и за учебники, и за форму. И за путевки в лагерь на две смены. Почему мы двоих выучили, а тебе одну первоклассницу тяжело учить?»
Хотела, да промолчала. Все равно не поймет. Придумает оправдание. Скажет, что тогда жизнь другая была. А какая другая?
