Он заставлял супругу выполнять тяжёлую работу, она на седьмом месяце таскала ящики в магазине, пока муж отдыхал на диване в подсобке.
Если бы Лера тогда ушла, возможно, сейчас уже давно бы была счастлива с другим мужчиной, но она побоялась.
Побоялась, что просто не поднимет одна ребенка.
В отношении дочери тоже действовала система наказаний. Сергей её не бил, просто мог толкнуть, замахнуться или грубо обозвать.
Лера никому ничего не говорила. Запуганная женщина лишний раз при муже боялась заговорить, не то что кому-то на него пожаловаться.
Сергей с момента свадьбы регулярно заводил отношения на стороне. Через его руки прошли все продавщицы и их помощницы.
От Леры он этого не скрывал, наоборот, о каждой своей «победе» рассказывал в мельчайших подробностях, как будто хвастался.
Первое время женщина плакала от обиды, а потом смирилась, и даже в этом находила свои плюсы. Пока у Сергея была лю.бовница, он к ней, жене, меньше проявлял внимания.
***
Геннадий Григорьевич часто навещал внучку и порой замечал на руках и ногах девочки небольшие темные пятна.
Всегда спрашивал об их происхождении невестку, но Лера, пряча глаза, объясняла:
— Пап, да она же носится, как угорелая. Бежит и вещей, стоящих перед ней, не замечает, то там стукнется, то там ударится. Как мальчишка, ей-богу.
Геннадий Григорьевич Лере верил, он и подумать не мог, что его горячо любимый сын может так жестоко относиться не только к жене, но и к собственному ребёнку.
Три года назад Сергей стал обладателем собственной квартиры. Вернее, Геннадий Григорьевич в наследство получил двушку после см. ер.ти родного брата.
Мужчина собрал семейный совет и спросил, как ему поступить с недвижимостью.
Евгений и Лика предложили:
— Пап, отдай квартиру Серёге. У нас свои, ипотечные, а он пока без жилья. Ну чего они с Лерой по съёмным углам мотаются? Пусть живут, мы ни на какие доли не претендуем.
Геннадий Григорьевич, услышав рассуждения детей, обрадовался: всё-таки он их правильно воспитал, не стали сыновья и дочь ругаться из-за квадратных метров, отдали квартиру семейному брату.
Жилье он собирался переоформить на сына, но как-то руки не доходили.
***
Геннадий Григорьевич ложился рано, а вставал с первыми лучами солнца.
Как-то ночью в его квартиру кто-то громко постучал.
Мужчина тут же проснулся и лежал в кровати, раздумывая:
— Стоит открывать или нет? А если это кто-то безобразничает? — думал мужчина, — не хотелось бы удар по голове чем-нибудь тяжёлым получить. А с другой стороны, вдруг кому-то помощь нужна? Нет, всё же пойду, открою.
На лестничной клетке стояла заплаканная Лера, на руках держала дочь, закутанную в одеяло.
Геннадий Григорьевич испугался:
— Господи, доченька, что случилось? Ты почему здесь? Заходи, заходи скорее! Боже, ты в домашних тапочках! Снег на улице, зима!
Только при свете Геннадий Григорьевич разглядел на лице невестки свежие раны.
Он попросил рыдающую невестку:
— Я прошу тебя, объясни, в чём дело? Что случилось?
