«Да я про твою жену такое узнала!» — хотелось выкрикнуть Марине, но вместо этого она слабо улыбнулась и кивнула…
Марина вихрем вбежала в дом. Пролетела через гостиную и столовую. Выбежала на веранду, тяжело дыша и пытаясь выровнять дыхание. Там за столом сидели мама и папа.
Новость, которую она на такой огромной скорости несла для родителей, наконец-то, можно было озвучить.
А ведь пришлось терпеть больше часа. Пока ехала в автобусе на вокзал. Пока тряслась в электричке. А после бежала от станции до дачного домика, в котором летом проживали Тимофеевы.
— Господи! — мать с удивлением уставилась на Марину. — За тобой кто-то гнался?
— Нет! — выпалила девушка, а потом затараторила. — Я видела Гальку с другим! Они обнимались! Целовались! Мама, папа, когда приедет Гриша, ему все надо рассказать!
Речь получилась сумбурной, больше похожей на набор слов.
Отец медленно отложил газету, которую читал, сидя в своем любимом плетеном кресле. Снял очки для чтения и потер глаза.
Мать взяла в руки чайник с чаем, разлила его по чашкам.
— Выпей чаю и успокойся, — сказала она дочери, — с мятой.
— Да какой чай, мама! — вскричала Марина. — Вы слышали меня? Галя изменяет Гришке! Ему обо всем надо рассказать!
Родители не выглядели удивленными. Ну, по крайней мере, такими удивленными, какими ожидала их увидеть Марина.
Еще полтора часа назад, проходя по двору, где была их городская квартира, Марина собственными глазами видела Галю. Она целовалась с каким-то парнем. Это явно был не Гриша — высокий и худощавым. Незнакомец походил на спортсмена или качка.
— Не надо ничего и никому рассказывать, — произнес Иван Евгеньевич, глядя на дочь, — это их взрослые дела. Мы тебе с детства говорили: не лезь в чужие дела.
Марина надула губы. Ну до каких пор ее будут считать ребенком? Ей почти шестнадцать.
Похоже, что и в двадцать, и в тридцать, и даже в сорок для своих родителей она останется младшей дочерью, то есть ребенком.
Это Гришка, женившийся в двадцать два года, уже работавший на фабрике и имевший собственную жилплощадь, считался очень взрослым.
— Но почему? — Марина недоумевала. — Это же ваш сын! Галька ему ро.га наставляет. А вы ее прикрываете?! Это нечестно!
— Тише! — шикнула Лидия Петровна. — Гриша приехал. И не вздумай при нем говорить про Галю!
Старший брат вышел на веранду. Пожал руку отцу. Поцеловал и обнял мать. Шагнул к сестре, распахнув объятия.
Марина стояла как вкопанная, борясь с эмоциями и подавляя желание рассказать ему об увиденном.
Гриша выглядел таким счастливым, таким ничего не подозревающим. И ведь приезжал он на дачу нечасто, такой шанс выпал открыть ему глаза на жену, но нет.
Родители смотрели на Марину с предостережением. И она не смогла за весь вечер произнести хоть бы слово про Галю.
Кстати, сам Гриша про нее тоже не вспоминал. Больше говорил о работе, о том, что скоро будет отпуск и его нужно будет провести с пользой.
