Красные дни календаря Семен Петрович отмечал два раза в год. «Любит наш народ праздники соблюдать, лишь бы не работать» — ворчал. Уважал только Новый год и День Победы. Ну, а как же? Символы новой, обязательно лучшей, жизни.
Сам-то он 1 апреля родился, в День дурака. И, когда сосед или коллега подкалывали его на этот счет, обязательно поправлял:
– Это день смеха и хорошего настроения, а значит, день рождения оптимистов.
– Ну, конечно, — обычно хохотал в ответ дядя Коля с седьмого этажа, — тогда 1 сентября — день рождения учителей, а 1 мая — день рождения трудоголиков.
Семен Петрович не обижался. Он вообще был человеком добродушным. Горя хлебнул полной ложкой: овдовел рано, дочка только в школу пошла. Ни на кого не смотрел больше, однолюб оказался. Наташку один вырастил, выучил. Хорошая дочка получилась, умница и красавица. В Австрию работать уехала. А там и замуж вышла. Вот и остался Семен один на старости лет.
Пока мог, работал сторожем в детском садике, рядом с домом. Потом дома засел. Дворнягу подобрал, она его хоть выгуливать стала. Жили они с Бобиком на первом этаже, окна во двор: летом охраняли клумбы от любителей халявы, зимой просто за порядком следили.
В снегопад Петрович, как мог, дворнику помогал. Весной скамейки красил. Через пару лет такой жизни кличку от соседей получил — Домовой.
Наташа навещала отца раз в год обязательно, пока не случилась весна 2020 года, которая и самолеты посадила и границы закрыла. Вот тут запечалился дед. Первый раз в жизни грустил в День Победы. А уж в Новый год, который с Бобиком встречал, прямо заказал:
– Ну, что, друг мой пес, никому я, кроме тебя, теперь не нужен. Поздно нам с тобой, старым, о лучшей жизни мечтать. Одного хочу — чтобы внучку Бог послал, тогда и помирать не страшно.
Сказал и сказал. И, когда летним вечером затрещал домофон, ничего о своем желании, конечно, не вспомнил.
– Кого там принесла нелегкая? — удивленно посмотрел на часы Семен Петрович, и зашаркал в прихожую.
– Кто там? — сняв трубку, спросил старик.
– Я Маша, мне бы Татьяну Яковлевну.
– Нету здесь таких и не было никогда! — Петрович уже почти повесил трубку, как вдруг услышал всхлипывание — девичьи слезы он узнавал с первых секунд.
– Эй, что случилось? — закричал он в трубку, но связь прервалась. Он пошел к окну и увидел ее. Печальная девушка сидела на скамейке с большой дорожной сумкой.
– Ага, это, похоже, она звонила. Приехала, что ли, издалека? Адрес перепутала?
Петрович надел шлепанцы, вышел во двор, подошел:
– У тебя все в порядке?
Маша молча помотала головой, а потом вдруг разрыдалась…
– Ну-ну, будет мокрое дело тут разводить. Что случилось-то? Может, помощь какая нужна? Кстати, а кто такая Татьяна Яковлевна?
– Тетя моя, бумагу с адресом нашла в мамином блокноте, а номер дома стерся, не разобрать. Вот хожу по домам улицы Гагарина, звоню в 41 квартиру и спрашиваю ее: вдруг найду?
– Э, милая, длинная у нас улица, за неделю не обойдешь. А тетя тебе зачем? В гости приехала?
