– Прошла любовь — завяли помидоры, была когда-то очень популярна такая присказка. Знаешь, когда женщина говорит, что разлюбила и не может больше жить с тобой, мол небожественно это — жить с нелюбимым, как-то сразу все становится ясно. Не привяжешь ведь человека к батарее? А больше всего я ей благодарен за то, что сына не стала перетягивать на свою сторону. Он уже подросток, со мной живет. Сам захотел переехать, а Ирина не стала возражать. Ей с младшим сейчас забот хватает.
… Через какое-то время после банкета Ирина Павловна поинтересовалась у Алисы:
– Как продвигается ваш роман?
Девушка засмущалась, хотя и знала, что нравы у начальницы более чем свободные.
– Не надо краснеть, мне он давно безразличен. А тебе мог бы составить прекрасную партию. Замуж звал?
– Нет, пока не зовет.
– А ты хочешь за него? Могу сосватать.
– Нет, спасибо большое, как-нибудь сами разберемся.
– Сами так сами, дело ваше.
– А можно вопрос, Ирина Павловна?
– Спрашивай.
– Как вам удалось сохранить дружеские отношения с бывшими?
– Ой, Алиса, это долгая история. Если коротко — родители своим разводом отравили мое детство. Меня таскали по судам с семи лет. Отец тайком увозил меня из школы, а мама понятия не имела, куда и на сколько. Однажды мы даже на море улетели без ее ведома.
После возвращения они подрались, мама вызвала милицию и отца посадили на 15 суток. Мать желала ему смерти, закатывала в суде истерики. Родители рвали меня на части, много лет поливали друг друга грязью.
А я их обоих любила. Рыдала, умоляла помириться. Когда жила у папы, жалела маму. Переезжала к ней — начинала скучать и до слез жалеть отца.
– Мои развелись после 20 лет брака, и я тоже люблю обоих, — вздохнула Алиса. — Вру матери, что с отцом не общаюсь — ей больно об этом думать.
– Молодую нашел?
– Нет, он от нее ушел — в никуда.
– Бывает. А мой отец — изменил, и мать проклинала их обоих до последнего дня. Хотя он так и жил один после развода. Мне трудно было понять, чего мама хочет добиться своими истериками, что и кому пытается доказать. Она и вернуть его не могла — не простила, и жить ему не давала.
Однажды она настолько омерзительно вела себя в суде, что я дала себе клятву: если мне придется разводиться, я никогда не буду так позориться. И никогда не стану терзать своего ребенка, заставляя делать выбор между отцом и матерью.
Папа умер совсем молодым — в 46 лет, даже на первой моей свадьбе не успел погулять. Ну, а я так сильно боялась повторить судьбу матери, что уходила от мужей при первых признаках охлаждения. Теперь, оглядываясь назад, понимаю: можно было ни с кем не разводиться, но сделанного не вернешь. Зато со всеми хорошие отношения сохранила. Закрыла гештальт, как теперь модно говорить.
– Неужели у вас ни к одному из бывших не было претензий?
