─ Почему несчастье? ─ тихо сказала она, ─ любовь ─ это счастье. И что ты намерен делать?
Борис понял, что никакого скандала, как он и ожидал, не будет.
─ Не знаю, Настенька. Дело в том, что тебя я люблю никак не меньше. Алеся ─ совсем юная девушка, студентка. Она прекрасна. Но ты ─ мой самый дорогой человек, мать моих детей. Я не мыслю своей жизни без вас. Понимаешь, я устал лгать, глядя тебе в глаза. Запутался.
─ Ты уже спал с ней? ─ задавая вопрос, Настя опустила глаза, настолько чувствовала себя неловко.
─ Нет. Пока нет. Но это может случиться в любую минуту. Я с трудом сдерживаюсь. Не хочу ее ранить или обидеть. Боюсь, бросит меня. Сразу.
─ Узнаю тебя. Ты всегда был очень деликатным.
─ Но что же делать, жена? Как быть со всем этим?
─ Знаешь, Борис, ты должен побыть один. Без меня, без наших сыновей. И без нее. Только на расстоянии ты поймешь, кто тебе дороже, что важнее, и с кем остаться. Я обещаю, что спокойно приму любое решение.
─ Уехать? Но я не готов с ней расстаться даже на день!
─ Значит, с нами готов? Тогда уходи и живи с ней. Только потом не возвращайся, ─ голос Насти стал неожиданно твердым.
Всю ночь Борис обдумывал предложение жены. В конце концов, оно показалось единственно верным. Утром он позвонил Алисе и сказал, что уезжает в длительную командировку.
─ Я вернусь очень скоро, ты даже не заметишь моего отсутствия. Будем разговаривать каждый день. Обещаю.
─ Сегодня напрошусь у шефа съездить на два месяца в наш филиал. Он давно поговаривает об этом. Никто не горел желанием ехать. Так что вопрос практически решен, ─ сказал Борис Насте. ─ Там и попробую разобраться в себе.
─ С Богом, ─ как всегда ответила жена и к вечеру собрала мужа в дорогу.
Приехав на место, Борис первым делом позвонил Алесе. Рассказал, что жутко соскучился, уже мечтает ее увидеть. Потом набрал номер жены. Связи не было.
─ Может, деньги закончились, завтра попробую, ─ подумал он и занялся своими делами.
Но ни завтра, ни потом, с Настей поговорить не получилось. Она отключила телефон. Первое время Борис каждый вечер общался только с Алесей. Он даже радовался этому. Но потом, спустя пару-тройку недель, на него навалилась щемящая тоска. Он даже не сразу понял почему.
Все труднее у него получалось быть веселым и остроумным в разговорах с Алесей, признаваться ей в любви. Девушка даже стала казаться ему равнодушной. Она не интересовалась его делами, ни разу не спросила, как он живет, чем питается, в конце концов. Да и говорила как-то односложно: да, нет, хорошо. Будто разговоры утомляли, отрывали от чего-то важного.
И Борис все чаще думал о жене:
