По его словам, у мамы с утра в воскресенье важная встреча, а автобусы в такую рань из деревни еще не ходят, вот и решили они, что ночку та проведет в одной квартире с сыном и его женой.
Настя понимала, что это все отговорки, но предъявлять претензии свекрови сейчас не было желания. Ведь оставалось дождаться утра.
— Настасья, ну кто так огурцы солит?! Банки, да еще и поллитровые, не стыдно-то, а?!
Огурцы солят в бочках… — отчитывала возрастная женщина стоящую у кухонного стола молодуху в красном фартуке.
Невысокая брюнетка с каждым словом свекрови крепче стискивала зубы, украдкой глядя на сидящего в углу кухни мужа.
Тот, сосредоточенно уткнувшись в телефон, упорно делал вид, будто ничего сверхъестественного на камбузе их небольшой дачки не происходит.
— Лада Юрьевна, бочка нам не подходит, — попыталась вложить в голову свекрови толику здравого смысла невестка.
На самом деле, она много чего хотела сказать. И то, что никакая она не «Настасья», а вполне себе Анастасия, в крайнем случае Настя.
И то, что в свои двадцать семь лет она вполне может сама решить, как ее семье лучше солить огурцы. Но свекровь не дала женщине и рта раскрыть.
— Милая моя девочка, я жизнь пожила и побольше твоего разбираюсь в том, как солить огурцы.
Игоряша, вот скажи своей жене, разве у меня огурцы хоть раз получались невкусные?
— Мама, у тебя всегда все вкусно, — не отрываясь от телефона, произнес муж.
— Вот! А все потому, что я знаю, как это дело обстряпать правильно и быстро.
Убирай банки, я сейчас бочку принесу, у меня дома есть парочка.
Отдав распоряжения женщине, свекровь вышла из дома, напоследок гулко хлопнув дверью.
Анастасия с возмущением во взгляде уставилась на мужа.
— Игорь, а ты не мог бы сказать своей маме, чтобы она не лезла в мою жизнь и не пыталась на моей даче указывать, как мне солить мои же огурцы?!
— Насть, давай не будем ссориться? Ну такой характер у моей мамы, она привыкла командовать, не зря же воспитателем общежития полжизни проработала.
Да и ничего страшного не случится, если ты уступишь. Или сделаешь вид, что уступаешь.
— Хорошо, Игорь. Только эту огромную бочку с дачи в нашу квартиру тащить будешь ты. И ты же придумаешь, как нам ее хранить.
А заодно — как все содержимое этой бочки съесть за несколько дней до того, как огурцы начнут плесневеть.
Потому что если благодаря идеям твоей матери мои труды пойдут прахом — черта лысого ты от меня больше хоть одной закатки дождешься.
У мамы будешь подкармливаться по выходным. Заодно и обсудите, какая я плохая хозяйка, — завершив эту тираду, Настя принялась стягивать с себя фартук.
Накинула на плечи куртку и начала обуваться.
— Эй-эй-эй, ты куда это собралась?
— Домой, Игорь, я собралась. Вернусь только когда у меня будет гарантия, что твоя маман не придет и не начнет лезть мне под руку.
Когда она там в больницу на обследование ложится, через две недели? Вот тогда и приеду, отдохну на даче. А сейчас ты тут сам как-нибудь.
