– Раньше, чтобы вывезти работы за границу, нужно было получить печать, что они «не являются произведением изобразительного искусства» и мне Союз художников разрешил вывезти свои работы.
Покупатель-японец шесть часов говорил со мной о погоде в Токио, а я сидел и думал: «Что ж он, гад, говорит так долго, дал бы лучше денег, чтобы я купил себе магнитофон». Он дал мне несколько тысяч долларов за мои три листа. У меня был шок, потому что я абсолютно не знал, что с ними делать.
Я честно ввез их в Союз. За всю историю, как мне рассказали, нас было только два таких идиота.
На таможне дали квитанцию, причем таможенники несколько удивились: я купил только маленький магнитофон и очки, зато ввез безумную по тем временам сумму денег в японских йенах. Мне сказали, что в течение стольких-то дней я должен их конвертировать или положить в банк.
Поехал в Москву, пришел во «Внешэкономбанк», хотел честно открыть счет, заплатить все, что полагается, и тратить эти деньги. Считал, что это — нормальное явление. Причем сумма тогда была настолько фантастична, что я не понимал, что это такое.
Захожу в банк, достаю мешок и говорю:
– Здравствуйте, девушка! Вот у меня деньги, вот членский билет Союза художников СССР, вот разрешение на вывоз работ, вот чек, что я их продал, вот справка, что ввез деньги. Хочу открыть счет.
Она смотрит, как на идиота:
– Я вам счет открыть не могу. Вам надо разрешение МИДа и Министерства финансов».
В Минфине пожилой мужчина с орденскими планками предложил мне все деньги отдать в фонд мира. Мне было жалковато, работы-то мои, произведениями искусства не являются. Какой фонд мира, в самом деле? В МИДе меня отправили в разрешительный отдел Союза художников. Я им говорю: «Но это как бы вы же же…»
Короче, счет мне не открыли. При этом я понимал: если через какое-то время у меня найдут хоть двадцать долларов — это статья до восьми лет. Я снова поехал в Союз художников, там был такой художник Амбросов, показал ему мешок:
– Что мне делать с этим?
А он:
– Давай пропьем.
Пропили. За два месяца.
На той самой японской выставке Сашу пригласили показать свои работы на Аляске, куда он поехал, познакомился с девушкой и …женился:
– Мне Америка сразу страшно не понравилась, и я привез жену в Россию.
Чудо нашего брака заключается в том, что на первых порах, в течение полутора лет, мы друг друга вообще не понимали. Не знали языка. Когда ты говоришь с русским человеком, ты понимаешь все, как только он откроет рот. Чтобы так понимать американцев, мне понадобилось лет семь. Когда я начал с женой общаться, у нас была такая любовь — от Бога.
Мы друг друга не понимали и были такие вещи для меня… Необъяснимые.
