Ранним декабрьским утром, часиков этак в шесть, Нина Николаевна вышла из дома. Вышла и ахнула: еще вчера на улице была оттепель, ночью приморозило, а теперь дождь идет. Дорога превратилась, где в стекло, где — в рыхлое месиво.
«Ну все, если грохнусь, костей не соберу», — подумала пожилая женщина, но все равно двинулась в сторону остановки.
Расстояние в пятьдесят метров преодолела минут за пятнадцать, против обычных пяти: быстрее никак!
Куда ступать — не видно, поскольку освещение во дворе отсутствует. Внешне плотная поверхность оказывается скользкой или проваливается. Схватиться, понятное дело, не за что.
Наконец, вот она — остановка. Нина Николаевна в нерешительности остановилась. Как подойти? Остановка под наклоном, тропинка, по которой пару дней назад можно было к ней подойти, исчезла, вокруг чернеющие буераки непонятной структуры. А еще этот непрекращающийся дождь…
Обидно до слез…
На остановке — несколько мужчин разных возрастов. То ли спорят о чем-то, то ли ругаются.
«Интересно, что они не поделили в такую рань?» — с неприязнью подумала Нина Николаевна и самоотверженно двинулась вперед.
Шла очень медленно, очень аккуратно. Перед большой лужей снова остановилась. Что делать? Обойти невозможно, назад — боязно, остается одно: по мутной жиже напрямик: другого пути нет.
Машинально перекрестившись, Нина Николаевна шагнула в воду, мысленно надеясь, что нога ступит на твердую поверхность.
Наконец, дошла. Выдохнула.
Спина мокрая, от напряжения колени дрожат, руки трясутся сами собой.
Сделала еще шажок, присела на скамейку под навесом и прислушалась к разговору мужчин. Собственно, особо прислушиваться не было нужды: спорщики разговаривали достаточно громко.
– Дожили, — возмущался один, — из дому нельзя выйти! Дворы никто не убирает, освещения нет! Неужели нельзя песка заготовить?! Посыпать хотя бы дорожки!
– Денег нет, вот и вся проблема! — отозвался другой, — да и кому есть дело до простого работяги!
– Точно! — поддержал третий, — сами, небось, на мерседесах ездят, и дворы у них вычищены до асфальта!
– Всю жизнь работал, налоги платил, чтобы собственными ногами дорожки в сугробах прокладывать! А я, между прочим, ветеран труда!
– Зарплату не хотят дворникам платить, вот никто и не работает!
Слушала Нина Николаевна возмущения мужчин, а сама думала: «А ведь раньше все по-другому было. К шести утра дворы сияли чистотой. Некоторые жители даже ворчали, что дворники поутру спать не дают. Зимой тоже исключений не было. Какой бы снегопад не случился, а основные дорожки к тому моменту, когда люди пойдут на работу, были проложены. На остановках — порядок. И песка хватало… Он, кажись, и сейчас имеется. Вот в том баке. Да только сыпать некому. Господи, как же я к автобусу подойду? Не успею. Наверняка».
Задумавшись, Нина Николаевна, сама не зная зачем, вслух пронесла:
– В баке, кажется, есть песок…
Между мужчинами как раз в этот момент случилась пауза… Услышав слова женщины, они все разом к ней повернулись:
