— И как ваши отношения? Держатся? — не отставала мать.
— Хорошо все, — коротко ответил Игорь.
А Валентина Антоновна с воодушевлением подумала о том, что не таким был бы ответ сына, если бы у него с его Надей и вправду все хорошо было.
А потом пришла весна, и Игорь все реже в своих разговорах упоминал имя Нади. Валентина Антоновна, которая к этому времени изрядно устала от вранья и демонстрации своей болезни, все же решилась задать сыну вопрос о его невесте.
— Надя уехала в Октябрьское. Мы с ней решили пока пожить отдельно, она к родителям помогать уехала, а я тут с тобой, ну и работы много.
— Как в Октябрьское? — Валентина Антоновна захлопала глазами. — Ты же говорил, что она из Островского.
— Мам, ну ты чего? — Игорь слабо улыбнулся. — В Островском у нее тетка живет, а сама Надя из Октябрьского. У нее отец — директор местной птицефабрики.
Услышав это, Валентина Антоновна в постели словно ошпаренная подпрыгнула.
— Директор птицефабрики? А чего ты не говорил об этом, сынок?
— Мама, ляг спокойно, тебе противопоказано так нервничать. А чего говорить про отца Нади? Я ее люблю и на ней жениться собираюсь, а не на ее родителях. По мне так вообще все равно, кто они и чем занимаются.
Всю ночь после разговора с сыном Валентина Антоновна ворочалась с боку на бок, обдумывая свой поступок и горько сожалея о содеянном.
Ах, если бы заранее ей все рассказали про порядочных родителей, поточнее информацию дали, то и не было бы всего этого… Ах, как жаль было!
Не выдержав напряжения, Валентина Антоновна пошла признаваться. Игорь даже закурил, услышав признание матери, а Эдуард Олегович еще несколько недель не разговаривал со своей женой, перед этим назвав ее «страшным человеком».
Зато снова в жизни Игоря появилась Надя, и снова началась подготовка к свадьбе.
— Я тебя хочу об одном только попросить, — спустя несколько дней сказал Игорь, обратившись к Валентине Антоновне, — не приходи к нам домой.
У матери даже дыхание перехватило от такой просьбы сына:
— Почему, сынок?
— Неужели ты не понимаешь? Своей ложью ты чуть не исковеркала мою жизнь.
— Но я же все исправила! — с мольбой в голосе произнесла Валентина Антоновна.
— Давай ты сейчас не будешь спорить. Просто прими мою просьбу как данность. Отца я видеть хочу, а вот тебя — нет.
Валентина Антоновна обомлела, осознав всю серьезность созданной ею ситуации. Плакала, молила сына о прощении, но Игорь был непреклонен.
— Я простил тебя, мам. Но ты слишком хорошо вжилась в роль умирающей, и теперь я буду во всех твоих словах и поступках видеть только обман.
Валентина Антоновна только тяжело вздохнула, с тоской посмотрев на сына. Теперь она не была уверена в том, что так хорошо разбирается в людях, да и в том, что внуков своих увидит, тоже уверенности у нее не было. Такой была расплата за обман.
