А с мамой-то что? А мама ум.ерла. И — никаких подробностей, как Анька ни старалась: ум.ерла так ум.ерла. Вот — есть тетя: мамина двоюродная сестра. Все!
Возможно, именно отсутствием родни объяснялась эта напускная суровость? Девушка была твердо уверена, что все это — напускное! Ведь поделиться-то не с кем!
Вот она, например, каждый день разговаривает с мамой по телефону. И с сестрой тоже, рассказывая даже самое сокровенное. И практически не представляет себе жизни без этого самого трепа.
А тут приходится все держать в себе. Ну, ничего: будет общаться с ней — любимой женой.
Первое время Аня даже находила в этом некую прелесть, что ли, и элемент игры.
Воспитанная в полной семье на хорошей литературе, она представляла себя Гердой, а Илью — Каем. Да, мальчиком, в сердце которого попал ледяной осколок.
И теперь она, Аня-Герда — чувствуете, как красиво! — должна помочь мужу и растопить его ледяное сердце. И у нее это обязательно получится!
Но время шло, а осколок так и не растапливался. Ну, что, это было неприятно, но не сме.ртельно.
У других— то, вообще был полный от.стой: мужики мотались по рыбалкам и саунам, пили и изменяли направо и налево.
Да, и продували уйму денег. Причем, перемежая все это ласковыми словами: и что лучше?
А тут — неласковый! Да вы зажрались, Анечка!
И девушка решила: пусть идет, как идет!
А потом они неожиданно встретили Илюшину маму: к тому времени пара была уже в браке два года.
Встретили ту, которая, по словам мужа, безвременно усопла.
Ошеломленная Анечка не смогла произнести ни слова: Илью на улице окликнула довольно красивая и ухоженная женщина. Оказалась, ум.ершая мама…
Чур меня, чур…
Никто никому не кинулся на шею. Никаких рукопожатий и поцелуев. Никаких вопросов с обеих сторон о личной жизни. Только обмен взглядами на расстоянии и несколько ничего не значащих фраз.
— То есть это — твоя мать? — изумилась позже девушка. — А зачем тогда было все это воротить с безвременной кончиной?
— А ты просто не поймешь! — обронил муж. — А так — всем легче!
— Отказаться от матери — легче? От алкашей не отказываются, а тут вполне себе приличная женщина! И полное равнодушие с твоей стороны!
Все это время — дело происходило на улице — муж молчал, глядя в сторону.
А Аню несло все дальше:
— Ну, ладно, со мной ты так! Я тебе — никто! Но это же — мать!
Разве можно быть таким жестокосердным? Да ты просто чур…ба.н! Видеть тебя больше не могу! Живи букой!
И девушка убежала собирать вещи: ее родные жили в этом же городе.
И муж не стал этому препятствовать: просто молчал и смотрел в сторону.
— Анечка, детка — ты куда? — Встревожилась Илюшина тетя, увидев на автобусной остановке Аню с чемоданом: они жили поблизости.
— Ухожу я, тетя Лида! Насовсем!
— Чего это? И сразу насовсем? Обидел кто?
— Да — Ваш Илья!
— Да нет — он не мог! — с уверенностью произнесла тетка. — Неужели сказал что-то или, хуже того, ударил?
— Нет, наоборот, не сказал!
