— Все, освобождайте жилплощадь, пожили и хватит! Досмотрели бабку — спасибо, свободны!
Тут вот молодая семья больше вашего нуждается. Внук у меня родился, а Аркашка только один работает, пока Ларка в декрете.
Нечем им съем оплачивать. Будут в наследственной квартире жить. А вы съезжайте к Маринке в Подольск!
– Ну-ка покажи мне квитки, сколько бабке пенсии начисляют, — потребовала тетка мужа, Софья Ароновна, у Марины, — небось жируете тут на старухину московскую пенсию?
– Да не сильно мы тут разбежались. Я из-за бабушки работать не могу, а платят за присмотр мало, буквально кошачьи слезы, — разозлилась Марина, — вот ваши квитки.
Только еще вот, смотрите, сколько за квартиру тут вам начисляют, за всех вас прописанных. Та же половина пенсии и уходит.
– Не умеешь ты деньгами распоряжаться, — пожурила ее тетка Соня, — вот мы, пока бабка в уме была, забирали у нее половину пенсии, а на остальное она жила. И ничего, хватало!
»Конечно, — думала про себя Марина, — и жила Наина Марковна только благодаря вашим пирожкам! Почти не ела, мылась хозяйственным мылом!»
Дети бабушку Миши навещали нечасто, в основном только в день пенсии, чередовали месяцы — один дочь, другой сын. Стыдно им не было. Сами они называли это помощью матери детям.
А потом Наина Марковна стала заговариваться и забываться.
Первым всполошился внук Миша, Маринин муж. Свозил бабушку к врачу –деменция.
Жить одна старушка уже не могла, и Миша с женой перебрались к ней. Никто из родни больше такого желания не изъявил. Ускорила их переезд и утечка газа, которую бабуля устроила ненароком. Спасибо соседям, те учуяли запах и позвонили Мише.
В общем, так два года назад Марина из своего Подольска переехала в Москву. И все свое время она теперь посвящала уходу за бабушкой мужа, которой становилось только хуже.
– Миш, я больше не могу, — жаловалась мужу Марина, — это невыносимо! Бабушка в деменции, ничего не помнит, сегодня на меня с кулаками кинулась, вчера размазала по полу кашу. Я уж про остальное не говорю. Ни ремонт сделать, ни в отпуск съездить.
– Потерпи, я тебя прошу, — говорил ей Миша, — она меня вырастила. Я не могу просто бросить и уйти. И потом, дохаживать ее больше некому. Все не на съеме живем. Не переживай, выдержим. Ты у меня сильная.
В это время в дверной проем вылетела металлическая миска — с некоторых пор Марина предпочитала небьющуюся посуду. От Наины Марковны всего можно было ожидать, тарелок она уже перебила не счесть сколько.
Полгода назад бабушка слегла совсем. Кормили ее с ложечки, надевали памперсы, но помочь было невозможно — Марина и Миша могли только облегчить состояние пожилого человека.
После ухода матери, Мишин отец, Роберт Аронович, который изначально обещал жилье продать и свою долю отдать детям на ипотеку, неожиданно заупрямился:
– Ну как мы ее продадим? Это живу я у жены, а прописку московскую терять не хочу. Это же доплата к пенсии какая!
