— Жень, кто там пришёл, посмотри, — попросила Галина своего мужа.
— Гриша. За воротами стоит, — недовольно ответил тот и, заметив, что женщина пошла встречать брата, добавил. — Хватит уже его жалеть. Шли его лесом.
— Не могу я так, — тихо проговорила Галя, опустив голову.
Гриша заходить в дом не стал — боялся встретиться с шурином. Вместо этого он присел на лавочку, отложил в сторонку пакет с бутылками и мечтательно посмотрел вдаль.
— А помнишь, Галюся, как мы от мамки убежали и у речки шалаш строили? Думали, там жить останемся.
— Помню. Ты тогда ещё в воду свалился.
— Да, точно… Прошло детство, как не бывало его. Не выручишь меня тысячей до субботы?
— Гриш, нет у меня денег. Видишь, ремонт в доме затеяли, вся зарплата на него уходит и кредиты.
— Ну, хоть рублей 500, — умоляюще попросил мужчина. — У меня ни крошки, даже хлеба нет.
— Ладно, подожди, — сдалась Галя.
Дома на неё строго посмотрел Евгений, но ничего не сказал, увидев, что та несёт в руке 500-рублёвую купюру.
На следующий день нужно было оплатить кредит, который Галина взяла для сестры. Женщина ждала её звонка до самого вечера, но телефон упорно молчал.
— Звони сама, — настоял Женя. — Или я сейчас позвоню.
— Телефон выключен, — пожала плечами Галя. — Пока своими оплачу, а потом отдаст.
— Как в прошлом месяце?
— Тогда у неё ребёнок заболел. На больничном была.
— Ну, да. У тебя же деньги сумками по всему дому разложены.
— Им труднее, у нас дети уже взрослые, самостоятельные…
Женя покачал головой, что-то проворчал себе под нос и вышел на улицу. Галя, оставшись одна, безуспешно попыталась ещё раз дозвониться до сестры и взялась за шитьё, которым занималась для дополнительного заработка.
Ни на следующий день, ни даже через неделю сестра так и не объявилась. Зато приехали родители — погостить до дня рождения дочери.
— Никто даже не заедет, не проведает, — с порога пожаловалась Любовь Ивановна. — Лучшие годы детям отдаёшь, а потом они о тебе забывают.
— Конечно, Люба, от нас какая польза молодым? Денег нет, на одну пенсию живём. Вот были бы богаты, полон дом был бы гостей, — поддержал её муж Владимир Степанович.
Женя посматривал на тёщу и тестя, вздыхал, но помалкивал. Галя старалась родителям угодить, отдавала всё, что им приглянулось, будь то новая посуда или садовые инструменты.
В свой день рождения женщина трудилась с самого утра — пекла, жарила, готовила салаты и лепила пельмени. К вечеру должны были прийти родные.
— Ну, вот, Галечка, тебе и стукнуло 45, — начала свою речь Любовь Ивановна. — Очень я рада, что вы с Наташей дружите, пусть она для тебя хорошим примером будет.
— Это в чём это примером? — посмеялся Женя, за последние дни исчерпавший все запасы терпения.
— Во всём, — растерялась тёща. — И в хозяйстве, и в личной жизни…
— Тоже развелась чтобы? И в долги всех засадила? — уже без смеха, но с горькой иронией поинтересовался мужчина.
— Жень, не надо сейчас, всё-таки праздник, — тихо попросила Галя.
