— Вот именно, — в комнате вдруг появился Гриша, уже плохо стоящий на ногах. — Что за обвинения? В нашей семье нет никаких мошенников, все честные люди.
— Ага, особенно ты, — усмехнулся Женя. — Чуть не каждый день клянчить приходишь.
— Я? Клянчить? — возмутился Григорий. — В жизни ничего ни у кого не просил. А если мне Галя что и даёт, так это по собственному желанию.
— Ах ты, гад, — мужчина схватил гостя за локоть. — Пойдём-ка, я тебе дорогу отсюда покажу.
В тот момент, когда Галя вышла из кухни, её муж уже тащил Гришу к выходу. Тот громко возмущался и пытался сопротивляться.
— Чтобы завтра же принёс всё, что занял, — приказал Евгений и выставил шурина за калитку.
— Вот тебе и гостеприимство, — развела руками Любовь Ивановна. — Вот так нас здесь привечают.
Женя направился было обратно домой, но на полпути остановился и обратился к тёще.
— Вы теперь тоже выход знаете. Давайте, берите под руку свою ненаглядную Наташеньку и в путь. Пусть она на вас кредиты теперь оформляет. И мотоблок я вам не отдам, даже не приглядывайтесь. Итак уже всё растащили.
Галя наблюдала за происходящим молча. Она и сама понимала, что родственники пользуются её добротой, но ответить не могла, тогда как муж мог твёрдо и по делу выразить все её мысли и чувства. Женщина хоть и испытывала огромный стыд и желание извиниться, но была благодарна супругу в эту минуту.
— Вот как! — закачала головой Любовь Ивановна. — Все мы, значит, вашему высочеству не по нраву. Стараешься для вас, переживаешь, ночами не спишь, а вы вот как с нами. Пойдём, Володя. Наташенька, и ты с нами, нечего тут больше делать.
Продолжая возмущаться, компания покинула дом. Наташа нехотя плелась за родителями, но перед самой калиткой обернулась и подошла к Гале.
— Я платёж последний задержала. Совсем забыла, закрутилась. Вечером переведу тебе на карту.
Естественно, никаких денег Галина так и не дождалась, но получила гораздо больше. Этот вечер она провела со своей семьёй, душевно, уютно, тепло, без зависти и обмана.
Лиза и Коля договорились помочь матери выплатить долги, и вскоре все они были закрыты.
— Достала твоя родня! — Евгений, конечно, пожалел, что не выставил назойливую родню жены раньше. Он слишком долго считал, что это не его дело, и вмешиваться не стоит, но теперь понял — жена не справится сама.
Родственники, однако, обижались недолго — на следующей же неделе Гриша попытался выпросить у сестры очередные 500 рублей, но был снова выставлен за дверь. Давно проложенная дорожка была, наконец, перекрыта.
Галя, поначалу страдавшая от чувства вины, вскоре ощутила огромное облегчение и счастье. Она, оказывается, совсем забыла, каково это — жить для себя.
