Пришлось вызвать скорую. Руку Славику забинтовали, и он с самым печальным видом остался лежать на кровати, где и пробыл весь оставшийся день. Перелома, по счастью, не было — просто сильно ударился и поранил кожу.
— Заставил нас сегодня понервничать внучок, — вздохнул Александр Ильич, усаживаясь на скамейке рядом с женой. Вечерняя прохлада обычно придавала ему бодрости, но не в этот раз.
— Да уж, — согласилась Татьяна Николаевна. — А Артёмка-то где?
— С пацанами на велике гоняет по улице.
— Бабушка, — подошла раскрасневшаяся Наташа.
— Что это с тобой? Подойти ко мне поближе.
Девочка положила голову на бабушкины колени, и стало невооружённым глазом заметно — что-то не так. Щёки у неё покраснели, глаза заслезились, ручками Наташа отчаянно чесала нос.
— Ты конфеты нашла в тумбочке? — испуганно спросила бабушка, и они с мужем обменялись встревоженными взглядами.
— Ага, — ответила девочка и показала спрятанные в кармашке распечатанные, успевшие растаять шоколадные кусочки.
— Глупышка, ведь ты знаешь, что тебе их нельзя, — чуть не плача, сказала ей Татьяна. — Саш, вызывай снова скорую. Катя никаких лекарств нам не привезла.
— Я забыла, — призналась Наташа, прижимаясь к бабушке.
— Больше не ешь. Помнишь, как тебе тяжело дышать становилось?
— Да… Я больше не буду.
Снова приезд врача, снова переживания, снова печальный взгляд лежащего на постели ребёнка. Столько волнений в жизни пары давно не случалось. Ещё и Артём прибежал с улицы с разбитыми в кровь коленями.
— Упал случайно, — объяснил он, запыхаясь. — Но это ерунда. Что с Наташкой приключилось?
К ночи, когда все дети, наконец, заснули, взрослые вышли на улицу и долго разговаривали.
— Как теперь Кате объяснить, что у нас тут происходило? — задавалась вопросом Татьяна Николаевна.
— Пусть лучше она объяснит, — настойчиво ответил Александр Ильич. — Когда это у неё личная жизнь стала важнее детей. Ни лекарств, ни продуктов не оставила. Всё бросила — усвистела. Кукушка, а не мать.
— Ну, Саш, — вступилась за дочь мама. — Ей непросто одной с тремя детьми, мужской поддержки хочется. Её тоже можно понять.
— А я отказываюсь понимать её, — настаивал на своём отец. — Если уж родила троих, так воспитывай, а не за мужиками бегай. Пожила уже с двумя, чего ещё не понятно? Характер свой сдерживать не научилась, а всё чуда какого-то ждёт.
— Может, хоть в этот раз всё сложится…
— Не сложится. Ему даже дети не нужны. Нам что ли навсегда их оставит? Я, конечно, не против, но так и без мужа, и без детей можно остаться.
В глубине души Татьяна была согласна с супругом, но всё-таки что-то мешало ей вслух согласиться с его доводами. Она любила дочь и желала ей счастья, а предыдущие неудачи старалась объяснять плохим характером Катиных мужей. Ведь, в конце концов, дочь старалась и всё для них делала. И детей родила прекрасных, и работала, и порядок в квартире поддерживала.
