-Наташа, послушай. Я— пенсионерка. Ветеран труда, у меня стаж больше сорока лет.
-И что? — настороженно спросила женщина
-А то, что мне за это положены льготы. Скидки всякие в Москве есть для таких как я. Поэтому я плачу только половину от всех коммунальных счетов. Мне сейчас девчата посчитали, если я Веру пропишу, то я этих льгот лишаюсь на половину, и платить буду по полной за половину, где Вера твоя. Как раз за год на сорок тысяч и набегает. Я поэтому и сказала. Я ведь тоже живу с пенсии, каменных палат не нажила. Хорошо хоть, что когда-то нам с мужем эту квартиру от завода дали.
-Да неужели?! — так и села Наталья Васильевна, — это что же у тебя такие льготы есть? Вот не думала, не гадала. Сорок тысяч в год!
-Да, я заслужила эти льготы. Если я внучку твою пропишу, то все половины нет. Поэтому и прошу, а не для того, чтобы, как ты говоришь с твоей Верки денег взять себе на богатство. Ты бы хоть послушала сначала, — обижено проговорила Мария Васильевна.
-Да, хоть в Москве и толчея и суматоха, а зато и зарплаты высокие, и льготы всякие, и больницы, и магазины с акциями. Моя соседка говорила, что она тут по акции всего набрала по бросовой цене. Ну, надо же. В жизни бы не подумала!
Наталья Васильевна опять села за стол, глядя на сестру, которая быстро готовила завтрак.
-Я вот по дороге в кондитерскую зашла и купила пирожные, помню, как ты их в детстве любила.
-Да в детстве-то мы их видели раз в год и то по праздникам.
-Но зато сейчас можно хоть каждый день кушать.
-Да нет у нас в деревне такого, — обиженно проговорила Наталья Васильевна, — если только кто-то в Москву едет, то привезет да и то не допросишься… А ты, значит, помнишь, — она с улыбкой взглянула на сестру, спасибо тебе…
Она помолчала, а потом смущенно продолжила:
-Ты прости меня, Маша, что я, дура старая, тебе всякого наговорила. Я не со зла. Меня просто так взбесило, что ты, сестра родная, помочь просто так, без денег не хочешь, а просишь сорок тысяч. Ты не держи зла на меня. Простишь? — она умильно заглянула сестре в глаза.
-Да что ты, Натка, — мы же родня. Я не сержусь, я тебя понимаю. У вас деньги тяжким трудом достаются, каждую копеечку приходится считать. Это только городские думают, что в деревне денег не нужно, все свое. А как это свое достается, они не думают.
-Да, это ты правильно говоришь, — задумчиво произнесла Мария Васильевна.— часто я слышу от здешних знакомых, что вам не жить. Молоко, сметана, масло свое, яйца тоже, свинью зарежете— мясо будет и сало. А то, что корову каждый день доить, кормить, поить нужно, навоз за ней вытаскивать— они не думают. Считают, что у нас там тоже есть выходные.
-Так я скажу Верке, Маша, что ты согласна, но нужно сорок тысяч заплатить авансом? Так, что-ли?
-Да, только ты, Наташа, всей ей объясни по-человечески, а то тоже подумает, что я хочу на ней нажиться.
-Да уж, объясню, не волнуйся! — сестры посмотрели друг на друга с улыбкой.
-Хорошо, все-таки, что есть родня, — подытожила Мария Васильевна, — есть с кем поругаться, а потом помириться.
