— Я вёл учёт всему, — продолжал юрист. — Знаете, какова реальная доля вклада вашей жены в семейный бюджет? Включая безвозмездную работу по дому, воспитание детей, поддержку вашего бизнеса на начальном этапе?
В коридоре повисла тяжёлая тишина.
— Ты… — Виктор сглотнул, — ты всё это время вела записи?
— Нет, — покачала головой Катерина. — Просто хранила документы. Знаешь, на всякий чёрный день. Как учила мама.
Она смотрела на Виктора, и впервые за все эти месяцы в груди шевельнулось что-то похожее на сострадание. Как он постарел, осунулся… Разве об этом она мечтала, когда давала своё согласие у алтаря?
— Я не хотела войны, Витя, — произнесла она мягко. — Просто каждому — своё. По справедливости.
— Ты… ты не умеешь прощать, — бросил он, отворачиваясь.
Катерина улыбнулась: — Ошибаешься, Витя. Я умею прощать. Просто не умею забывать.
Двери зала судебных заседаний открылись, и секретарь пригласила всех войти.
Осеннее солнце заливало квартиру тёплым светом. Катерина стояла у окна, рассматривая город, расцвеченный жёлтыми и багряными красками. Странно, но впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему дома.
Развод завершился быстрее, чем она ожидала. Может, потому что Виктор уже не сопротивлялся так яростно. Катерина не стала претендовать на его бизнес или новую машину — ей достаточно было квартиры и той небольшой суммы, что лежала на её счетах.
На журнальном столике звякнул телефон — Лариса.
— Привет, подруга! Как ты там? — голос звучал взволнованно.
Катерина улыбнулась, делая глоток кофе из любимой чашки: — Знаешь, я наконец-то дышу.
— Это как?
— Помнишь, в детстве, когда нырнёшь глубоко-глубоко, а потом вынырнешь — и такой глоток воздуха, будто заново родилась?
Она присела на подоконник, поглаживая глянцевую брошюру, лежащую рядом. «Курсы повышения квалификации для преподавателей. Современные методики преподавания литературы».
— Лар, я тут подумала… — Катерина на секунду замолчала. — А ведь в нашем районе как раз новая школа открылась.
— Катька! — восторженно взвизгнула подруга. — Неужели решилась?
— Решилась, — она провела рукой по глянцевой обложке брошюры. — Знаешь, все эти годы я скучала по своим урокам, по детским глазам, по тому чувству, когда объясняешь что-то — и вдруг видишь: поняли, загорелись…
За окном пролетела стая птиц, направляясь к югу. Катерина проводила их взглядом.
— Как думаешь, — спросила она задумчиво, — в пятьдесят пять не поздно начинать с начала?
— С начала? — рассмеялась Лариса. — Нет, дорогая. Это не начало — это продолжение. Твоё продолжение.
Катерина улыбнулась, глядя на своё отражение в стекле. Седина на висках, морщинки у глаз — следы прожитых лет. Но глаза… глаза снова горели тем самым огнём, который когда-то заставлял её студентов влюбляться в литературу.
— Спасибо, Ларис, — тихо сказала она. — За всё спасибо.
— Давай лучше на выходных встретимся? У меня такие новости…
— Обязательно.
