Пока я говорила, она делала пометки в блокноте, время от времени поправляя изящные очки в тонкой оправе. Когда я закончила, она подняла на меня внимательный взгляд: — У вас есть документальные подтверждения вашего участия в покупке дома?
Дрожащими руками я выложила на стол увесистую папку, собранную бессонной ночью. Выписки с банковских счетов, договор оценки и продажи бабушкиных украшений — старинных серёжек и колье, которые она берегла для моей свадьбы. Справки о зарплате и сверхурочных дежурствах в больнице.
— Вот, — мой голос звучал неожиданно твёрдо. — Здесь всё до копейки. Каждый рубль, который я вложила в этот дом.
Анна Михайловна внимательно изучала документы, время от времени хмыкая и делая пометки. — Брачный договор, полагаю, отсутствует?
— Нет, — я невесело усмехнулась. — Знаете, когда мы женились, казалось, что это лишнее. Мы же любили друг друга… доверяли.
Она сняла очки и посмотрела мне прямо в глаза, будто пытаясь заглянуть в душу: — Ирина, юридически у нас есть все основания оспорить эту сделку. Но вы должны понимать — это будет означать открытую конфронтацию с мужем и его семьёй. Вы готовы к этому?
Я сжала руки в кулаки: — Я готова защищать то, что принадлежит мне по праву.
Вернувшись домой, я застала там очередной семейный совет. Валентина Петровна раздавала указания, как будто уже была полноправной хозяйкой: — Здесь надо бы шторы поменять, они совсем выцвели… А эту стену перекрасить…
— Не утруждайтесь планами, — я положила на стол папку с документами. — Завтра начинается процесс оспаривания сделки.
В комнате повисла тишина. Олег побледнел: — Что ты сделала?
— То, что должна была, — я расправила плечи. — Я подаю иск о признании сделки недействительной. У меня есть все доказательства моего финансового участия в покупке дома.
— Ты с ума сошла! — Валентина Петровна вскочила. — Родного мужа в суд подавать!
— А обманывать родную жену — это нормально? — я впервые за все годы повысила на неё голос. — Двадцать лет я была частью этой семьи. Рожала детей, строила дом, поддерживала мужа. И что в итоге? Меня просто вычеркнули из документов!
— Ирина, — Олег шагнул ко мне, — давай поговорим…
— Нет, Олег, — я отступила. — Сначала ты действуешь за моей спиной, а теперь хочешь поговорить? Знаешь, что самое страшное? Не потеря дома. А то, что ты предал наше доверие. Ты выбрал сторону родителей, даже не подумав обо мне, о наших детях.
— При чём тут дети? — вмешался свёкор. — Мы же всё делаем для их блага!
— Для их блага? — я горько рассмеялась. — И какой пример вы им подаёте? Что можно предавать близких людей? Что традиции важнее честности?
Я увидела, как дрогнуло лицо Олега. Первый раз за эти дни в его глазах появилось что-то похожее на понимание.
— Мама, папа, — он медленно повернулся к родителям, — Ира права. Я совершил ошибку.
— Что ты говоришь! — всплеснула руками Валентина Петровна. — Какая ошибка? Ты всё сделал правильно!
— Нет, — его голос окреп. — Я предал человека, который всегда был рядом. Который никогда не предавал меня.
